Онлайн книга «Кэп и две принцессы»
|
* * * Солнце, хоть и скрывалось за плотными серыми тучами, но палило так нещадно, что не помогала даже система охлаждения скафандров. Плюс к этому горячий ветер, который налетал схватками, резкими и яростными толчками, будто рассердившись на то, что его потревожили и выпроваживая незваных гостей из своего дома. Повышенная сила тяжести добавляла веса скафандрам, они давили на все точки ставшими чувствительными тел даже при полной неподвижности, а необходимость тащить за собой спелёнатых разведчиков превращала каждое движение в сущий ад. Пот заливал глаза и обжигающим липким слоем застывал под нательными комбинезонами. Всё время хотелось лечь прямо на сухую растрескавшуюся корку земли и не двигаться. По крайней мере, просто содрать с себя все эти комбинезоны и всласть почесаться. Но они всё тащились и тащились, волоча за собой счастливый, хоть уже изрядно потрёпанный живой груз. Рене казалось, что им вслед долго-долго тянется жалобная мелодия, которую выскрипывали на ветру сухие «мочалки», добавляя к прочим неприятным ощущениям чувство нелогичной тревоги. Самыми сложными оказались последние несколько метров до новенького космолёта разведчиков, они потребовали таких усилий, что спасатели даже не запомнили, как на негнущихся ногах поднялись по трапу. Отразили окружающий мир только в шлюзе. Когда безмятежные коллеги Джина были заперты в мягких безопасных каютах, четверка транспортировщиков вздохнула с облегчением. Они расположились в кают-компании, где Ю Джин наконец-то смог угостить их кофе. Кофемашина тоже была новенькая, без единой царапины, напиток выдавала густой и ароматный. И, нужно сказать без лишней скромности, они его заслужили. После нескольких дней на сухом пайке и концентратах, чистый, хотя и не здоровый продукт казался манной небесной. Вкусовые рецепторы выдавали целую ораторию. — Все — тлен, кроме кофе, — глубокомысленно сообщил Ким. Он вальяжно развалился в кресле. Скафандр, который гигантолог скинул сразу же, как только вошёл в кают-компанию, валялся у входа пустой шкурой, сброшенной змеёй. Ким остался в нательном комбинезоне, который с удовольствием подчёркивал все его внушительные выпуклости. Остальные последовали его примеру. Девушек нижние комбезы не обтягивали так плотно, впрочем, все так изжарились, вспотели и смертельно устали, что забыли о всяком смущении. Ёшка, чуть морщась от боли, потирала запястье, растянутое в процессе транспортировки капитана разведчиков. Кравец в какой-то момент попытался заключить синхрониста в объятия и даже не понял, что чуть не сломал хрупкой девушке руку. Оказалось, что человек в состоянии абсолютного счастья не способен понимать, что он делает больно другому. — Что мне нужно здесь? — риторически вздохнула пострадавшая. — Какая такая нужда выгнала меня из дома? Она попыталась взять чашку с кофе, но не смогла поднять её левой, не больной рукой, и, охнув, поставила на место. — Ёшка, не начинай свои страдания, — буркнул Ким. Он нехотя поднялся, подошёл к девушке и, осторожно подув, поднёс к её губам свою чашку. — Опять затянешь «ой», да «ай» … Она отмахнулась от его щедрого подношения. Наверное, было слишком горячо. — Тебе хорошо говорить, — продолжила заунывно страдать синхронист, всё ещё потирая растянутое о бравого капитана запястье. — Кто вот тебя ждёт? Ну, вот кто? А у меня — Маиса. И она уже старенькая, и плохо видит. Сидит у окошка, все глаза просмотрела: «Как там моя Ёшка?» … |