Книга Кэп и две принцессы, страница 131 – Евгения Райнеш

Ёшка зарылась в файлы их досье, не выходя из своей комнаты сутками. Глаза слезились от непрестанного мелькания цифр, имён и значений, голова пухла от информации. Что-то свербело в душе, предупреждая, что разгадка где-то на поверхности, совсем близко, но она никак не могла поймать этот маленький, шустро виляющий хвостик истины.

Муни. Мечтатель с Периплана, похожий на огромного таракана, пострадавший в погоне за своей мечтой. Общий любимец всей многочисленной родни, не связавший свою жизнь ни с кем. Не оставивший потомство. Усыновивший… Стоп! Ёшка шуганула запись на повтор. Точно. Несколько оборотов чего-то там назад неудачливый лётчик взял в семью несколько маленьких перипланчиков. Кажется, если Ёшка правильно поняла, это были наследники одного из его близких друзей.

С другом явно случилась неприятная история, может, даже трагическая, если Ёшка верно поняла термин «высохнуть». Хотя у него, кроме значения, «перестать быть обычным», существовал второй смысл: «покинуть мир для переживания трансцендентных эмоций». Синхронист была почти уверена, что если друг Муни не умер, то ушёл в какое-то периплановское монашество. Почему его потомки остались одни при очень разветвлённой сети родственных связей в общине? Опять же Ёшка почти, но не до конца уверилась, что для Муни забота о продолжении друга была чем-то вроде дела чести.

Так вот, Муни взял в свой дом непонятное число детей — количество маленьких перипланцев измерялось «выводками», а сколько особей было в этом выводке, узнать сейчас казалось совершенно невозможным. Ёшка полезла в галактический этносправочник, чтобы прояснить количество детей, которые приносит одна самка на Периплане, надеясь хоть приблизительно представить масштаб «дела чести» Муни, но в статье было указано «от больше три, но меньше восемь», что тоже совершенно не проясняло ситуацию.

Что случилось с этим «выводком» после того, как Муни «расшился»? Личное дело пострадавшего заканчивалось на этом моменте, и начиналась история наблюдений уже непосредственно на торе. Ёшка отправила запрос на Периплан через всеобщую галактическую справочную службу — Галсправ. Ответили ей удивительно быстро.

Оказывается, незадолго до «расшивки», в семье Муни случился какой-то конфликт, который привёл к расколу. Часть детей из «выводка» осталась с Муни, часть ушла в «самостоятельное топотание». Это было зафиксировано в официальных документах, потому что ушедшие получали разрешение в совете Периплана, что говорило о серьёзности их решения.

— Вот же ты, Муни, — сказала Ёшка, вслушиваясь в топотание совета по отчуждению части семьи, — оказывается, и у тебя в голове была не только лёгкость бескрайнего полёта, но и тяжесть, тянущая к земле. Чувство вины, наверное. Тоже самое, что и у Вероники Вершининой. То, что ты хотел бы вернуть и изменить.

В каждом досье, если внимательно в него углубиться, находилось что-то подобное. Конфликты, сожаления, ситуации, которые хочется, но невозможно исправить. Впрочем, Ёшка была уверена, что каждое живое существо в Галактике несло в себе уйму таких сожалений. Дуга Бэтмена легла на оголённые провода нервов тех, кто оказался на её траектории. Она захватывала не физический план, а то, что глубже.

— А, значит, — подумала синхронист, — значит… Это что-то живое. То, что несёт в себе собственную боль.