Книга Кэп и две принцессы, страница 136 – Евгения Райнеш

* * *

Каждый такой поход для Рене превращался в мучительный квест. Она долго искала уединённое место, так как Мырск совершенно не понял её вопроса про туалет. После нескольких тщетных заходов она прекратила попытки объяснить, что ей нужно (наверное, зря пыталась использовать метафоры и аллегории для описания этого процесса), и теперь самостоятельно отправлялась бродить по щетинистому жёсткой, почти высохшей травой лугу, постоянно натыкаясь на стайки кенгокрыс.

Основной пейзаж Центральной Лься был однообразен, хмур и даже несколько угрожающ. Тёмно-багровые краски не радовали глаз: казалось, что всё вокруг окутано плотным туманом. Наверное, уроженцы планеты так хорошо видят в ультрафиолетовом диапазоне, потому что окно прозрачности атмосферы сдвинуто в именно эту сторону. Пронзительным острым лучом пробивался сквозь низкое и плотное небо далёкий белый карлик. Смотреть на него было ещё невозможней, чем с Земли на Солнце: он не обжигал, но через долю секунды всё перед глазами начинало плыть в неприятных зелёных разводах. И тишина здесь была просто звенящая, только скрипела трава искусственным треском, словно синтетическая.

Рене подумала, что не встречала ещё ни одной планеты такой разнообразной и прекрасной, как Земля. Но, может быть, это просто глаз человеческий так устроен, что видит только красоту своей колыбели, и иные миры для него всегда будут зловещими и тусклыми.

Она брела по равнине, ощетинившейся небритым ёжиком травы, скрипящей под ногами от сухости. В траве водились довольно увесистые насекомые со множеством ног, чем-то отдалённо напоминающие земную саранчу. Рене видела несколько раз, как кенгокрысы между делом прыгали за ними и, поймав, отправляли в рот. Наверняка, это не была обычная пища на Лься, скорее, десерт, совмещающийся с развлечением. Как человек, проходя под веткой с плодами, подпрыгивает и срывает яблочко. Даже если не голоден.

Почва была твёрдая, глинистая. Чуть мягче «трассы», которую проложили, не особо заморачиваясь, льсяне вдоль нескончаемой стены длинного здания. Его, кстати, Кен с гордостью называл «город».

Рене уже знала, что за полукружием невысоких скал, опоясывающих плато равнины, чернеет то самое мерцающее мраком озеро, которое льсяне считают то ли целебным, то ли сакральным. «Не даёт заснуть в самый ответственный момент», — так пояснили ей взаимными усилиями Кен и Ким.

Руки чесались взять на анализ эту жидкость, посмотреть её состав, впрочем, как и пробы грунта, воздуха и всего остального. Только Мырск, выдав провиант и домашнюю одежду без датчиков, из захваченного на «яйце» имущества лаборантов, наотрез отказался предоставить доступ к полевой лаборатории, которую они с таким трудом погрузили на льсянский звездолёт. Он категорически препятствовал любым попыткам узнать что-либо о Центральной Лься, кроме того, что сам рассказывал.

Рене отошла уже достаточно далеко от «города» (стены теперь совсем не было видно), когда приглядела холмик в тени скалы, такой большой, что отражение её покрывало часть луга и пригорок издалека. Она зашла за холм, оглянулась, убедившись, в отсутствии желающих посетить этот мрачный угол, и только собиралась присесть, как услышала почти под собой чей-то сдавленный вздох. Рене подпрыгнула от неожиданности, но, к своей чести, совершенно молча. Она увидела, что подножие невысокого холма совсем недавно завалено травой — жёсткие пёрышки ещё не успели слежаться, а мох вокруг него немного вытоптан.