Книга Кэп и две принцессы, страница 3 – Евгения Райнеш

С одной ма-а-аленькой тайной, о которой знали только самые близкие люди. А так как Рене, Ёшка и Ким по специфике своей работы тёрлись бок о бок в ограниченном пространстве межзвёздной лаборатории неделями или даже месяцами, то знали друг о друге тысячу таких мелочей, которые возводили их в ранг родственников. И Рене, и Ёшка были в курсе ещё одной особенности Кима, которую он тщательно скрывал.

Специалист по великанам впадал в панику от всего, что едва заметно ползало, мелко мельтешило, тонко пищало или слабо потрескивало. Насекомые всех видов, мыши и крысы, червяки и пауки, едва появившись на горизонте, тут же превращали жизнь Полянского в сущий ад. Сейчас Ёшка умудрилась протянуть слово «глобальный» с такой интонацией, что каким-то невероятным путём, но сразу становилось ясно: она имеет в виду его главную постыдную слабость.

Могучая шея Кима налилась кровью. Багряный цвет пошёл на подбородок и в ближайшем будущем грозил залить белки глаз. Накаченные плечи буграми вздулись под белоснежной курткой: казалось, мягкая, но прочная ткань костюма (такие лаборанты носили в звездолёте во время переброски) не выдержит подступающего гнева и вот-вот порвётся от напряжения. Рене показалось, что она уже слышит подозрительный треск.

— Вам делать нечего? — она поднялась с кресла, потянулась, разминая предплечья. Уже не новый пластик кресла скрипнул, с напряжением пытаясь загнать в свою память все изгибы её тела. Если на оборудовании для лаборатории центральное управление не экономило, то мебель подбирали по остаточному принципу. То, что не касалось исследований, было уже не один год бывшим в употреблении.

Рене встала между этими двумя. Уже привычным, надо сказать, жестом, развела руки в стороны, пытаясь закрыть Кима и Ёшку друг от друга. Убрать, так сказать, из поля зрения раздражающий фактор.

— Так нечего же, — удивилась Ёшка. Она оживилась прямо на глазах. — Что ещё делать?

А Ким ничего не сказал, но подозрительно быстро успокоился и снова притих. Напряжение, грозившее перерасти в ссору, просочилось сквозь сверхпрочную панель лаборатории и отправилось очередным сгустком негатива блуждать в немыслимых просторах.

Ну и пусть его. Там столько пространства, что одна из многочисленных недоссор Кима и Ёшки особой погоды не сделает. Хотя Управлением настоятельно рекомендовалось в неосвоенных секторах держать все свои эмоции глубоко в себе, уподобляясь роботам, экипажи иногда потихоньку сбрасывали напряжение в привычном диапазоне чувств.

Ненависть, зависть, страсть, ревность… Почти всегда по возвращении на Землю эти трагедии рассасывались сами собой, исчезали, словно ничего такого и не было, но иногда чувства переносились и на последующие рейсы. Такие случаи сенсоры Управления тщательно отслеживали, и, если они замечали нечто подобное, экипажу грозило переформирование. Сработавшиеся годами команды изо всех сил старались избежать позорного клейма «распущенных», и на сенсорных комиссиях всячески скрывали произошедшее во время задания. Поэтому, несмотря на потенциальную реакцию неизведанного пространства на человеческие пароксизмы, во время полёта просто по-быстрому «спускали пар», не давая эмоциям накапливаться.

— Для разнообразия можешь разобраться в новом усилителе, — кивнула Рене тут же опять резко погрустневшей Ёшке. — Я с таким трудом его выбила, а ты даже и не посмотрела в его сторону.