Книга Кэп и две принцессы, страница 45 – Евгения Райнеш

Ким Полянский шёл по коридору технического отделения, пытаясь синхронизировать с объективной реальностью план «Иллюзиона», который висел перед ним крошечной голограммой. Голограмму он снял с центрального пульта, за которым провёл в общей сложности чуть больше часа, просматривая на экранах наблюдения одним за другим все помещения звездолёта разведчиков. И чем дольше он смотрел, тем в большее недоумение приходил.

Кэп оказалась права. Ни в одном, даже самом дальнем углу «Иллюзиона», не было даже намёка на вездесущих робомоев. Ни больших — для серьёзных технических работ, ни маленьких пылесборников и лакировщиков. По сравнению с КЭП-лабораторией этот звездолёт казался огромным и солидным, но всё равно часа вполне хватило, чтобы отсмотреть все помещения, где были установлены камеры. Коридоры, грузовые шахты, тренажёрный зал, каюты, медицинский блок, технический, пищевой …

Ким вспомнил, что завтрак сегодня ему показался каким-то странным: овощи в салате были подвядшими, как будто их срезали в теплице сутки назад, а соус — желтоватым и немного горчил. Он списал это на всё не проходившую простуду, заложенная носоглотка искажала и вкусы, и запахи. Но посуда, которую он пытался запихнуть в утилизатор, не сразу полезла туда. Сейчас Ким понял, что приёмник был переполнен ещё со вчерашнего дня, но тогда он просто вдавил тарелку в его нутро, прихлопнул крышкой, и тут же забыл. Слишком много всего случилось за одни только сутки, и в голове у гигантолога не оставалось места для подобных пустяков.

Полянский прислушался к внутренним ощущениям. Ему показалось, или в животе и в самом деле что-то начало неприятно ворочаться? Киму захотелось тут же кинуться в медблок и обезопасить свой пищеварительный тракт от несвежей петрушки на аппарате Тишинского, не дожидаясь, пока организм очиститься естественным способом. Единственное, но очень значимое обстоятельство, которое удерживало его: нежелание находиться в одном помещении с той самой уродливой крысой, вокруг которой противно-заискивающе хлопотала Ёшка.

В общем, в животе подозрительно бурчало, а в душе склизким комом нарастало недоумение. Куда могли исчезнуть все робомои, уже настолько слившиеся в повседневной жизни с интерьером, что стали незаметными? Если бы загвоздка была в перемкнувшем управлении, они бы просто колом встали там, где их застигла авария, или начали бы чудить. Но… исчезнуть? Полностью раствориться в большом, но всё же ограниченном пространстве звездолёта?

Ким почесал в затылке. Могли ли роботы-уборщики договориться с системой пропуска шлюзов, чтобы она выпустила их из «Иллюзиона»? Это предположение за версту отдавало мистикой, но даже если на секунду допустить такой заговор машин… Куда они могли уйти? Зачем? А главное — почему?

Единственным местом, которое плохо просматривалось на экранах общего доступа, был второй ярус корабля с ремонтными блоками, грузовыми трюмами и транспортными отсеками. Эта часть освещалась в ночном режиме, и чтобы сделать видимость лучше требовались особые полномочия. Которыми обладал только капитан «Иллюзиона» Олди Кравец, а он… Ну, понятно.

Ким Полянский принял отчаянное решение: проверить машинное отделение лично. На всякий случай, взяв с собой парализатор: слишком уж странным казалось исчезновение всех роботов-уборщиков разом.