Книга Кэп и две принцессы, страница 67 – Евгения Райнеш

Арина Родионова оказалась юной розовощёкой девушкой с пушистой толстой косой до самого пояса. Классическая сказочная царевна. Глаза, естественно, огромные, ярко синие — всё, как положено. И специальность у Арины Родионовой была самая что ни на есть востребованная: она находилась в обители в качестве няни. Сразу возникло ощущение, что уж у неё-то в жизни всё в порядке и иначе быть не может.

— Вы такая юная, — Ёшка поймала себя на том, что смотрит на няню с удовольствием. — Не скучно вам тут?

— Тут хорошо, — улыбнулась Арина Родионова, неожиданно зевнула, прикрыла яркий рот ладошкой и рассмеялась, — только вот сегодня спать всё время хочется…

— Эффект макового поля, — пояснил доктор Кандель специально для Ёшки. — При повышенной тревожности нейтрализует, так сказать, до «статус кво», у эмоционально уравновешенного человека вызывает состояние сонливости. Боремся естественными методами.

Он согнул и разогнул руку, напрягая бицепсы под тускло-розовым хлопком медицинской рубашки психиатрической службы. Несмотря на свой довольно солидный возраст, молебиолог доктор Кандель пребывал в замечательной физической форме.

— Это, ребята, знаменитейший синхронист Бодрчкова со всеми положенными документами из… Ну, вы понимаете — откуда. По души наших некоммутов. Прошу любить и жаловать.

— Можно называть меня Ёшка, — сказала она.

Элиас хмыкнул:

— Давно ждали, Ёшка. Честно говоря, я даже удивлён, что «там» так долго тянули с личным визитом.

— Не-не, — энергично замахала руками Ёшка. — Я, конечно, с документами, всеми полагающимися, но я не из «там». В смысле документы — оттуда, а я — нет. Я из экзолаборатории, командирована вам в помощь. «Коммуникативная экспедиция предконтакта». «КЭП», в общем…

Она испугалась, что потеряет хрупкое доверие, которое возникло между ней и персоналом обители.

— Предконтакт, значит? — знаменитый нокер сощурил глаза. Нехорошо как-то сощурил. Словно издевался.

— Вот ты бы, Элиас, не хамил бы… — укоризненно покачал головой Кандель и обвиняюще цыкнул в аккуратную седоватую бородку. — Ёшка тут по рекомендации очень уважаемого мной знаменитого лингоисторика Эрнеста Петровича Новелла. Насколько мне известно, он же и ваш учитель тоже, деточка?

Ёшка кивнула, польщённая и обезоруженная «деточкой». Смуглое лицо Веласкеса приобрело выражение полной и абсолютной невинности:

— Да мне-то какая разница? В любую секунду готов отчитаться. Ночью разбуди, я готов. Хоть госпроверка, хоть абуэла с фийоа-де-сангре… В смысле, хоть бабушка с блинами…

Нокеры, «взломщики мозгов», которые выделились из чтецов-ридеров в особую, полулегальную касту, были окутаны легендами и предрассудками. Они вызывали нездоровый интерес в сочетании с животным страхом. Страх был совершенно иррациональный. Во-первых, способность к нокерству была врождённая и очень редкая, на грани гениальности, поэтому, например, на Земле их было всего два десятка, и каждого знали поимённо. Во-вторых, сама процедура требовала специальной аппаратуры, которая находилась только в закрытых официальных учреждениях.

Таким и закрытым, и официальным учреждением была станция психиатрической помощи «Солнечный зайчик» — космический тор, спроектированный, как место реабилитации разумных существ с проблемами в психике. Этот двухкилометровый в поперечнике спутник, в сущности, являлся монолитным организмом, нашпигованным сверхчувствительной аппаратурой сверху-донизу. В его внешней обшивке и стенах-перегородках скрывалось и оборудование для диагностики, и система наблюдения, позволяющая уловить тончайшие перепады состояния пациентов. Тор сам их принимал, ставил диагноз, наблюдал, обрабатывал данные и лечил, передавая всю информацию в режиме реального времени в Общий Медицинский центр, находящийся на Земле.