Онлайн книга «Кэп и две принцессы»
|
Когда стало совсем тепло и приятно, Ёшка быстро скинула с себя одежду и залезла под животрепещущую струю. Её тут же настигло блаженство. В этом «Солнечном зайчике» знали толк удовольствиях. «Гедонисты… Почти как Дведик», — это была последняя грустная мысль, которая постигла синхрониста в течение последующих сорока минут. Ибо раньше выйти из настоящей и прекрасной воды, у неё не хватило никакой силы воли. Она не сразу смогла открыть глаза, настолько разморило в неге. Это ж как нужно было выпасть из реальности, чтобы не заметить яркие баночки с самым настоящим, не сухим шампунем, что всё это время стояли на подвешенной над ванной полочке прямо перед глазами. Ёшка протянула ладонь и к ней в руку полился мягкий, вкусно пахнущий янтарь. Жизнь обретала новые краски и ощущения. Когда она, благоухающая шампунем, вышла из душа, из коридора явно тянуло чем-то горелым. Гарь усиливалась, и встревоженная, мокрая Ёшка, быстро накинув халат, кинулась на запах, который вывел её из жилого отсека в одну из многочисленных лабораторий. Там нокер Элиас Веласкес пытался поджарить гренки на ускорителе нейронов. Прозрачное табло дымилось и шипело, негодуя. Когда Ёшка зашла, оно как раз выплюнуло в ожидающее лицо Элиаса пару чёрных ломтиков. Веласкес оглянулся: — Беда с этой конструкцией, — глубокомысленно произнёс он. — Кто-то перепрограммировал её несколько дней назад так, что я не могу, как обычно, сделать себе пару ломтиков поджаренного хлеба. Отсюда возникает вопрос: кто это сделал и зачем ускорять процесс мышления, если при этом нельзя сотворить элементарные гренки? — Вы странный человек, — улыбнулась ему Ёшка. — Не обижайтесь, я в хорошем смысле этого слова. Зачем жарить гренки на ускорителе нейронов, если даже в допотопном тостере они получатся наверняка лучше? И, кстати, где тут включается вытяжка? Она разве не должна заработать автоматически? Веласкес провёл рукой перед собой по невидимому Ёшка пульту управления и воздух тут же стал свежим. — Сопоставление несопоставимого — моя фишка, — сообщил нокер. — Вы бы только знали, Ёшка, как много можно получить высвобожденной информации при столкновении парадоксов! А в меню «Зайчика» почему-то совсем не предусмотрено гренок. — Это горелые ломтики хлеба — парадоксы? — в кабинет вошёл молебиолог. Ёшка поняла, что Кандель смеётся, хотя лицо его оставалось серьёзным и немного грустным. Веласкес не счёл нужным что-либо отвечать. Он продолжал с непонятным интересом разглядывать горелые тосты. Ёшка повернулась к молебиологу: — Кандель, когда я смогу посетить пострадавших? Может, требуется какой-то дополнительный допуск? — Нет особого допуска, — ответил доктор. — Никаких подводных камней. — В том-то и дело, что одни сплошные камни, — подал голос Элиас Веласкес. — Я много раз пробовал. Ощущение такое, словно пытаешься пробиться к сознанию булыжников. Разум бьётся о скалы и сплющивается в лепёшку. Восстанавливаться потом очень долго. Имейте это в виду, Ёшка. И, кстати, почему у вас мокрая голова? В вашей комнате нет фена? Ёшка кивнула: — Наверное, есть, только я… Ей было неловко признаваться, что она никогда не пользовалась сушкой, и не знала, как та выглядит. Ёшка выросла на загородной ферме, в доме у них никогда не бывало настоящей воды. Очень издалека синхронист видела голубую гладь небольшого озера — неприкосновенного ресурса воды. До сих пор это был весь её опыт общения с живой влагой. |