Онлайн книга «Кэп и две принцессы»
|
Ёшка, перелопатив большую их часть, засиделась далеко за полночь. И совсем было собралась ложиться спать, но тут пришло удивлённое сообщение от старшего сына Вершининой. Светловолосый серьёзный парень с серыми умными, немного уставшими глазами, пытался вспомнить всё, что знал о Веронике, но ничего особенного в судьбе матери он не видел. Училась, работала, вышла замуж, родила двух сыновей, когда дети подросли, вернулась к работе, которая подразумевала частые экспедиции на другие планеты. Любимая женщина, состоявшийся учёный, счастливая мать. Только… Ёшка промотала назад этот участок рассказа. — Мама прервала работу на год, когда Антон, мой младший брат, после драки ослеп на оба глаза. Ему тогда тринадцать было, все прелести пубертатного периода. Импланты долго не приживались, реабилитация заняла много времени. Тошка был абсолютно беспомощен в течение этого года, и мы все старались поддержать его, как могли. Особенно, конечно, мама. Она вся извелась, винила себя, что не остановила в тот вечер, когда произошла эта дурацкая мальчишеская драка. Что они там не поделили, кто знает? Старший Вершинин глубоко вздохнул. Ёшка сохранила его рассказ, бросила файл в папку в личным делом Вероники. В разделе «анамнез» находилось ещё несколько документов. Ёшка вынесла на рабочий стол две записи из них. Копии, снятые с личных чипов. Тут, можно сказать, повезло: «расшивка» Вершининой произошла в экспедиции, где большая часть случившегося за день фиксировалась. Первый файл был записан начальником саульской экспедиции, почти сразу после трагедии, а второй — восстановленная копия личного чипа Вершининой за минуту до аварии. * * * — Куда вы её? Почему? — растерянно пробормотал Николай Павлович, стараясь не смотреть на проблески искр, которые с тонким треском вспыхивали и гасли прямо в воздухе. Хрупкая миниатюрная женщина средних лет съёжилась в углу за невидимыми стенами чуть искрящейся силовым полем камеры. Часть аристократической головы пленницы закрыта вьющимися локонами густо каштанового оттенка, а вторая, за чётко разделённой линией, — белая, гладкая, абсолютно седая. Синие глаза широко раскрыты от раздирающего изнутри ужаса, но она молчит, плотно сжав побелевшие губы. Только тонкие пальцы встревоженными пауками перебирают густой саульский воздух, словно судорожно путаются в невидимой сети. — Сын уже летит, чтобы забрать… Существо в форме сопровождения качнуло головой. Николай Павлович за толстым слоем карантинной защиты, облепившей стражника с ног до головы, даже приблизительно не мог определить, к какой расе тот относится. — Исключено. Это распоряжение… Сопроводитель многозначительно закинул голову вверх, что у любой цивилизации значило одно: в ситуацию вмешался кто-то свыше. — Понимаю, понимаю, — спешно забормотал человек. — Но это какая-то ошибка. Ника — архивист, в нашей экспедиции с самого её начала, плечом к плечу уже несколько месяцев. Она ничего такого… Просто между Никой и остальным миром словно вдруг возникла звуконепроницаемая стена. Пытались выйти на контакт — писали кириллицей, рисовали иероглифы, объяснялись знаками. Всё бесполезно. Она словно никогда не умела ни говорить, ни писать. И никого не понимала. А когда пыталась что-то сообщить… Существо торопливо и понимающе закивало: |