Книга Все демоны моего мужа, страница 20 – Евгения Райнеш

Лия и Джен пили чай за большим дубовым столом. Эрик, годовалый сынишка Джен, устав елозить по ковровому покрытию гостиной, карабкался на колени то к одной, то к другой. Иногда он принимался хныкать, но очень проверочно и недолго. Эрик был на редкость покладистый и доброжелательный мальчик. Из тех, что улыбаются беззубо обворожительно и сразу даже незнакомым людям.

— Встретила на остановке Ануш, – голос Джен плыл по комнате в ароматах мяты, сопровождающих это чаепитие, – она сказала, что люди слышали ночью звук охотничьего рога в горах.

Я стояла, отвернувшись от девушек, на веранде, с которой открывался чудесный вид. Две розовые полоски заката прочерчивали сгущающееся надвигающейся ночью небо, опрокидывали его на бесстрастные и невероятно величественные в своем равнодушии горы. За стеклянной стеной, погрузившись в полное инферно, я лицезрела это ежевечернее умирание солнца, которое горы видели, пожалуй, столько раз, что мне и не снилось. Не хотелось ничего не говорить, сложно было даже из вежливости поддерживать беседу. Голоса доносились до меня словно не сразу, а с опозданием. Как свет какой-нибудь далекой звезды до Земли. Конечно, я сразу вспомнила загадочный Канопус.

Лия откликнулась на новость:

— Это все из-за той старинной легенды?

Вопрос повис в сгущенном мятном воздухе. Я поняла, что Джен просто кивнула, потому что после небольшой паузы Лия рассмеялась.

— Ох уж мне эти деревенские страшилки, – сказала она. – Уверена, сейчас пойдет слух, что Волк Аштарака вернулся. Может, хоть теперь люди перестанут выпускать скотину безнадзорно бродить по окрестностям.

Коровы чувствовали себя хозяевами в Аштараке. Ходили они по деревне абсолютно свободно, нежились на солнышке, развалившись на шоссе, задумчиво взирали на машины, которые напряженно маневрировали между ними. Одна из этих священных где-то в мире созданий проломила забор где-то в недрах заброшенного сада, и с тех пор жизнь в Старом доме напоминала западный вестерн. Сначала прямо под окнами вдруг раздавался жуткий треск и тоскливо-торжествующее «му-у-у», затем Лия кричала «Пристрелю, скотина», заряжала самодельный пугач пульками, которыми стреляют в тире, и выскакивала во двор. Взору открывалась неизменно одна и та же картина: рыжая рогатая красавица нагло и неторопливо обгладывает все, что находит для себя вкусного на кустах и деревьях, не очень-то реагируя на внешние раздражители. С задумчиво-философским выражением на морде.

За Лией выскакивала Джаз, черная кошка с белыми лапками, а черный кот Армстронг устраивался на подоконнике с видом киномана, опускающегося в мягкое кресло перед огромным экраном. Только без поп-корна и кока-колы.

Джаз и Лия выбегали во двор, одна просто так, а другая кричала на индифферентную к угрозам рыжую, затем Лия вскидывала ружье, раздавался сухой треск, и корова, медленно поводя бедрами, с достоинством удалялась со двора. Чтобы непременно вернуться при первом же удобном случае. В дом забегала торжествующая Джаз и взъерошенная Лия с ружьем наперевес....

Итак, Лия с затаенной надеждой в глазах говорит:

— Люди перестанут выпускать скотину безнадзорно бродить по окрестностям. И все из-за того, что кому-то пригрезился звук охотничьего рога в ночи....