Книга Все демоны моего мужа, страница 18 – Евгения Райнеш

Сиротливые фрагменты красноречиво повествовали об этой отдельно взятой трагедии. Балалайки, расписанные самим Врубелем, посуда в «русском стиле», печки с керамическими образцами, балконная дверь с медведем, цветами и рыбками, панно с изображением Садко, несущегося по воле белых птиц. Дольше всего я задержалась перед порталом двери с Георгием Победоносцем в воинских доспехах и на белом коне. У ног героя извивался пронзенный и поверженный дракон с обиженным детским удивлением на морде. У Георгия же вид был, как и положено, победоносный.

Я вышла из небольшого музея с явным ощущением потери, которым мне очень хотелось поделиться с Владом. Думаю, он бы понял меня. Но его нигде не было.

Остановилась за несколько шагов от крылечка, навес над которым поддерживали резные витые узкоголовые драконы, полюбовалась немного на резьбу, и пошла искать мужа. Вдруг за моей спиной чей-то шипяще-свистящий голос явно произнес:

— Беги, дево-ч-ч-ч-ка, беги. Мы его задерж-ж-жим.... С-с-спасайся....

Я обернулась, но никого сзади не было. Только драконы продолжали равнодушно смотреть на меня искусно вырезанными из дерева, вытянутыми к вискам глазами. «Срочно домой! – подумала я. – «Кажется, я действительно простыла, и сейчас уже поднимается температура».

В поисках Влада я обошла несколько раз по скользкой дорожке вокруг неосвященного Храма. Сунулась в сумочку за мобильником, чтобы ему позвонить, но тут же вспомнила, что накануне Влад забрал мой телефон, и до сих пор так и не отдал его мне. Я прошла к нашей машине, которую муж оставил за воротами заповедника. В ней никого не было. Попробовала посмотреть сквозь стекла, не заснул ли он, но стекла были мутные и салон просматривался неважно.

Кричать здесь было как-то неудобно, и я решила подождать Влада на том, месте, где мы расстались. К этому времени уже продрогла и устала. И от свалившихся на меня накануне неожиданностей, и от новых впечатлений. Вокруг все так же было пустынно, только из стоявшего чуть поодаль «Теремка» отдаленно и гулко доносились голоса комиссии. Я начинала уже злиться на мужа и бояться, что с ним что-либо случилось, одновременно. А потом.... Потом мне почему-то пришла мысль все-таки заглянуть в одно из разбитых окон храма. Я неуклюже вскарабкалась по какому-то строительному мусору, засыпавшему бетонный приступок, немного подтянулась на сразу мелко задрожавших руках.

Я сразу его увидела. Влад сидел на полу в круге пыльного света, спрятав лицо в колени. Мне опять стало страшно. Во рту резко стало сухо и нечего глотать, как всегда бывает накануне беды. Я почему-то целую минуту не могла сказать ни слова, зависая в полном оцепенении на стене храма, расписанного Рерихом. В себя меня привели ломившие в плечах руки, которые тут же онемели и грозили больше не слушаться меня. Тогда я закричала.

— Влад! – закричала я в немой провал окошка. – Влад! Ты как там?!

Удивительно, но вопреки моим опасениям, Влад тут же вскинулся, открыл лицо на мой голос, и, щурясь от солнечного луча, залившего глаза, обрадовано крикнул в ответ.

— Лиза! Лизонька!

Тут я поняла, что висеть таким образом больше не в силах, и рухнула вниз, сообразив на лету сгруппироваться, чтобы не попасть на подозрительную кучу мусора, по которой взбиралась наверх. Приземлилась вполне удачно, и пока отряхивалась, в окне, из которого я только что практически выпала, показался Влад. Он вывалился следом, чуть не сбив меня с ног. Я помогла ему подняться.