Книга Все демоны моего мужа, страница 4 – Евгения Райнеш

— Мы хотели построить за этими ветхими сараями целый город, и населить его воображаемым народом. Ещё спорили о том, как он будет называться, – вспомнила Лия. – Так ни к чему и не пришли. Город остался безымянным.

— И мы выдохлись на втором шалаше, – засмеялась я. – Получился город полутора домов. Население разделилось на целевиков и половинников. Из-за нашей лени могла вспыхнуть целая война. Закон истории: те, у кого чего-то меньше, идут восстанавливать справедливость. Призывают делиться. Может, и хорошо, что мы забросили наш город, не дав ходу пусть и воображаемой, но войне. Хотя будь ты тогда такая же умная, как сейчас, мы могли бы назвать его Канопусом. И судьба у него была бы совсем другая. По-моему, замечательное имя для города. Сказочное.

— Нет, милая, – улыбнулась Лия. – Сказки – это твое поле деятельности. Я предпочитаю научные факты, подкрепленные опытным путем. Для меня этот древний город в западной дельте Нила, а вовсе не за сараями на нашем старом дворе. До основания Александрии, это был главный центр торговли египтян с греками. Сейчас на его месте расположен Абукир – восточный пригород Александрии. Археологи предполагают, что большая часть древнего Канопуса была затоплена морем и лежит примерно в двух километрах к востоку от нынешней гавани. Так что, милая моя, только наука, и никаких домыслов.

На мгновение я затихла, переваривая новое чудесное название. Абукир…. Но тут же столкнулась с насмешливым взглядом подруги, которая, казалась, видела насквозь, как я пытаюсь новое название пристроить к какой-нибудь необыкновенной истории. Научная Лия всегда подсмеивалась надо мной и моими фантазиями. А сейчас ещё больше, чем в детстве.

Потому что я вообще-то сказочница. Не в плане отношения к жизни, а в плане профессионального занятия. Лия считает, что это потому, что я никак не хочу уходить из детства. Что я застряла в чудесном времени, как Алиса в кроличьей норе, и никак не могу выбраться оттуда. Она считает, что я не просто пишу сказки, а живу в придуманных мной же самой мирах.

Я с ней не спорю. По крайней мере, всегда верю, что все будет хорошо. Случится какое-то чудо, и выдернет меня из неприятностей, в которые я с настойчивостью, достойной лучшего применения, сама же и попадаю. Из-за своей неуемной тяги к чему-нибудь необычному. Только редко необычное оказывается чем-то вроде доброго волшебства. Чаще всего судьба по неизведанным и пленительным путям приводит меня в заросли колючек.

Может, поэтому я пишу сказки для детей? О добрых Подушечках и злых Иголочках. О капризных принцессах и самоотверженных принцах. О таинственных городах и невероятных полетах в небесах. Мы с детьми вместе ждем добрых волшебников. Крестных фей с волшебными палочками, старых бородачей, укутанных в плащи невидимки, восточных чернооких Алладинов на коврах-самолетах.

Но что-то явно идет не так, потому что, хоть и тяжело это признать, но большинство тщательно выстроенных волшебностей так и остается только в ноутбуке. Можно даже сказать, что мой ноутбук – это кладбище сказок. Лишь изредка какой-нибудь журнал печатает один из моих романтических приступов, что очень вдохновляет на некоторое время, но потом снова наступает тишина, а одновременно с ней – апатия и самобичевание.