Книга Все демоны моего мужа, страница 5 – Евгения Райнеш

Жить одновременно в мире сказочном и мире реальном, где твои сказки практически никому не нужны, очень тяжело. Хотя, впрочем, я подозреваю, что жить в реальном мире тяжело всем. И ещё, что сказочников в нем хватает. Только талантливых днем с огнем не сыщешь. А мне очень хочется быть талантливой. Кстати, сюда я приехала ещё и в смутной надежде, что в тишине и одиночестве, далеко от городского шума и суеты действительно смогу написать что-нибудь стоящее. И надежда ещё не умерла. Потому что это было свежее, новое время на новом месте, ещё не омраченное неудачами и разочарованиями. Место и время надежд.

Но одна из возрождающихся надежд тут же потерпела крах. Лия посмотрела на меня с гротескной тревогой:

— Лиза, милая, только не твоя принцесса Иголочка! Умоляю, никаких приключений принцессы Иголочки в Абукире!

— И чем тебе моя прекрасная Иголочка не угодила? – меня раскусили, и это было немного обидно.

— Иначе я буду чувствовать себя предателем, сдавшим прекрасный город нашествию дурацких сказочных героев. Наука мне этого не простит.

— А если ты будешь подвергать своему искрометному сарказму моих прекрасных героев и называть их дурацкими, тебе этого не простит литература.

— Ну, ну, – Лия поджала губы и замолчала в знак уважения к литературе, но весь её вид говорил о том, что она сомневается в моей причастности к чему-то действительно великому. Тому, что имеет право не прощать.

Ба-бах!

Дикий грохот откуда-то сверху вдруг раздался в этот момент наших прекрасных разговоров ни о чем. Животный ужас заставил съежиться, я машинально закрыла голову руками и присела, а Лия метнулась по лестнице наверх. Через секунду оттуда послышались её веселые ругательства:

— Арм, твою ж кошачью мать….

А ещё через секунду она появилась с большой круглой шкатулкой в руках.

— Коты уронили шкатулку с иголками и ножницами, – смеясь, доложила она. И тут же осеклась, увидев мое бледное лицо в испарине:

— Лиз, ты чего? – испуганно спросила она.

Я проглотила уже такой привычный, невидимый комок и с трудом пропихнула слова через сжатое спазмом горло:

— Нервы….

Глубоко вдохнула и выдохнула, как меня научил один мой знакомый букинист, и повторила:

— Нервы, только и всего.

Лия вздохнула. Тяжкий крест, лежащий на плечах моей подруги, проявлялся во времени и пространстве её способностью быть великолепной жилеткой для желающих поплакать. Это повелось ещё с «доисторических», «доаштараковских» времен. И не успели они с Алексом переехать в деревню Аштарак, как толпы страждущих поддержки и утешения ломанулись на самолеты и паровозы, чтобы добраться и получить свою порцию жизненной энергии. Может, у неё самой и были какие-то проблемы, только об этом никогда и никому не становилось известным. Такая она была всегда – ровная, ироничная, насмешливая, участливая. Я понимала, что долго не смогу водить её за нос. Хотя попытаться стоило.

Лия внимательно посмотрела на меня:

— Почему ты так неадекватно реагируешь на простой шум? Раньше ты вполне комфортно чувствовала себя в нашем балагане.

Признаться в том, что у меня случилось что-то страшное, значит, прекратить это чудесное утро. Значит, не болтать беззаботно ни о чем, поддразнивая друг друга, а долго и утомительно решать, что делать и как дальше жить. Я не была готова признать, что моя жизнь потерпела крах, и теперь требовались гигантские усилия, чтобы как-то выправить давший крен курс моего корабля. Конечно, все решу, но чуть позже. Чуть позже.