Книга Этот мир не для нежных, страница 1 – Евгения Райнеш

Память Волчьей Сыти, прозванного так жителями окрестных посёлков за пронзительный тоскливый крик по ночам, была избирательна. Течение времени, по которому он плыл уже несколько десятков лет, воспринималось, как ужасный сон. Мелькали смутными обрывками времена года, моменты прилива голода, насыщения, удовлетворения инстинктов... Пожалуй, самым ярким из всего этого временного монолита было чувство полёта.

Событие же, которое раз и навсегда изменило его жизнь, он помнил отчетливо до мелочей. До хруста ветки под ногами, до мельчайшей капли, попавшего за ворот дождя, до запаха земли, испещрённой пугающими таинственными знаками, от которых даже издалека несло тревожными, мёртвыми химикатами.

Сиплый божился, что он видел, как недалеко от охотничьего кордона в самом сердце Лискиного оврага неизвестные затеяли строительство.

— Строят по ночам, — шептал он в ухо Волчьей Сыти, которого тогда звали совсем по-другому, — навезли черте чего, завалили весь Лискин, а со всех сторон намалевали странных знаков. Помяни моё слово, в управлении никто и духом не ведает, что за строительство тут ведётся. Может, и того... Антинародное... Тогда уж мы точно...

И Сиплый, маскируя ужас, заржал, оплевал все ухо, припадочный. Сыть тогда — стройный, жилистый парень, румянец — на всю щеку, и чуб пшеничного колера, к новости этой отнесся скептически, но не принять её к сведению не мог. Во-первых, уже совершенно явно маячило ему теплое место в райфинотделе, и даже не просто синекура, а с перспективой. Там, глядишь, заметят, в областное финуправление возьмут. Очень хотелось подняться. Тесно было такому деятельному парню в Кирсановке, душно. А тут как раз очень вовремя «попенную плату» ввели. Значит, всё, что в лесу рубилось, до последнего пенька теперь облагалось налогом. Мужики, не привыкшие платить за то, что даром брали испокон века от леса-кормильца, опасности не заметили. Как рубили всегда и сколько душе угодно, так и продолжали. Где лес, а где тот закон?

Сыть и Сиплый это дело на поток поставили, выслеживали, кто без разрешения рубит, доносили, куда надо, и было им уже обещано за старания. И кое-кто шепнул Сытю, что Сиплого не хотят, не нравится там Сиплый, а вот его — расторопного и красивого — непременно ждет замечательное будущее. Так что кто-то очень вовремя начал незаконную рубку в глуши леса.

А во-вторых, на Лискин овраг Сыть свои виды имел. Хотел там потихонечку избёнку к кордону приладить. С банькой да мангалом, чтобы любителей поохотиться встречать полным комплексом услуг. Ни кого попало, разумеется. В райфинотделе намекнули, что есть очень непростые желающие отдыхать на лесном просторе, недалеко от опостылевшей Сытю Кирсановки. Поэтому и попёрся он в тот неладный день с Сиплым. Оглядеть масштабы бедствия, узнать, что за чужаки посягнули на их негласно законные территории.

Только вышли за околицу, да углубились в бор, как хлынул ливень. Ничто не предвещало, а вот так сразу, внезапно, и пошёл. Словно на небе кто-то ведро с водой ногой случайно задел, оно перевернулось и всё разом на землю опрокинулось. Но не поворачивать же обратно? Брели они по чавкающей, размытой тропинке, пробираясь через переплетённые ветви, которые всё норовили стегануть по глазам, оба-двое сразу же промокшие насквозь, уже раздражающие друг друга.