Книга Этот мир не для нежных, страница 105 – Евгения Райнеш

Мин остановился, и задумавшаяся Лив чуть не врезалась ему в спину.

— Это здесь, — сказал жёлтый Теки, чуть заметно показывая подбородком на одно, ничем не выделяющееся на фоне таких же невзрачных жилищ. Некое подобие двора, огороженное обшарпанными листами фанеры, было засажено блеклыми, непонятного оттенка цветами. Они словно из последних сил пытались набрать в себя сочность, и некоторые в этом даже преуспели, насколько было возможно, и изредка проблескивал в этом сером безличии, то слабый фиолетовый, то приблизительный розовый, то неясный голубой. Мин толкнул шаткую калитку, ветхую и обессиленную временем (она даже не скрипнула, а по-старчески тихонько заныла), и направился прямо по изможденным, не набравшим никакого оттенка цветам к входу в заваливающийся дом. Бледные растения съёживались под его шагами, он безжалостно и с брезгливостью на лице давил их, казалось, получая от этого мучительное удовольствие. Из сараюшки, привалившейся к стене, по всей видимости, основного здания, шёл все тот же едкий запах химикатов, он усиливался по мере того, как они подходили к дому. Лив спрятала половину лица в рукаве, стараясь, чтобы через нос и рот не проникала едкая вонь. Мин оглянулся, словно почувствовал быстрое движение её руки.

— Привыкнешь, — хмыкнул он. — Скоро перестанешь замечать. Расслабься.

Жёлтый толкнул дверь, Лив поторопилась за ним, очень уж не хотелось оставаться даже на минуту одной в этом странном, лишённом звуков и оттенков сером пространстве. В сенях было темно, и ещё перед ней маячила широкая спина Мина, закрывая обзор, поэтому она не сразу поняла, кому он сказал:

— Привет!

Голос его стал мягким и дружелюбным, не верилось, что только что он давил блеклые цветы с брезгливым и презрительным выражением на лице. Цветы, которые, очевидно, высаживал тот, к кому жёлтый хансанг обратился.

— Заходи, — голос, удивительно весёлый, показался Лив очень знакомым. Она осторожно вытянула шею, вглядываясь в пространственную дыру между локтем Мина и его внушительным торсом, и тут же поразилась ещё больше. В большом, заляпанном странными, непонятного цвета пятнами ремесленном фартуке, около окна стоял ... Савва. Собственной персоной. Она выскочила из-под локтя хансанга Теки, как-то сумела от неожиданности вывернуться в узком коридоре, выскочила на середину, как теперь ясно было видно, жилой избы, упёрлась руками в бока и закричала:

— Так вот ты где тут скрываешься! Совсем уже, да?! Я ищу тебя, и Шинга тебя искали, и Теки сейчас ищут, а ты сбегаешь ото всех, да? И что, увидел меня и скрылся? И опять сейчас в бега ударишься? Ну, ну...

Савва оторопело смотрел на неё, он казался озадаченным. Молча выслушал эту гневную речь, и в даже в некотором отчаянии перевел взгляд на Мина:

— Жёлтый, это кто ... Так кричит?

Он был настолько растерян, что у Лив промелькнуло ощущение, что так притворяться нельзя. «Наверное, — подумала она вдруг, — что-то с головой у него случилось, когда он в воробья превратился. Мозг у птицы маленький, вот и сузился, выкинув из себя всё лишнее. А вернувшись в обычное состояние, не сумел восстановить».

— Это одна такая птица, — Мин засмеялся, явно наслаждаясь разыгравшейся перед ним сценой. — Не очень умная птица, которой немного не хватает сообразительности.