Онлайн книга «Этот мир не для нежных»
|
Судя по неистовой нежности, с которой они впились друг в друга, Нан-Сунан, действительно, недавно разъединяли. А это уже были пытки, запрещённые на территории Ириды, как особо жестокие. Юххи явно переступили всякую грань. Хотя женские хансанги были более мобильны в отношении своей пары, в отличие от мужских¸ замкнутых на себе гораздо сильнее, всё равно насильно разрывать близость – бесчеловечно. Да, Геннадий Леонтьевич пытался работать с отдельными хансангами (на самом деле, только с одним, жёлтым рыцарем Теки), но это были добровольные тренировки, постепенно приводящие к относительной свободе. Он торжественно и печально, насколько у него это получилось, подошел к хансангу зелёных, осторожно присел рядом на корточках. Протянул обе руки, попытался погладить сразу и ту, и другую по голове. Женщины никак не прореагировали, они плавали в каких-то своих глубинах подсознания, и выныривать на поверхность никакого желания не изъявляли. Им было хорошо друг с другом, они наслаждались вновь обретенным воссоединением. — Вишенки мои, – ласково сказал Геннадий Леонтьевич и очень точно, потому что Нан-Сунан очень напоминала две ягоды вишни на одном черенке. Чуть потемневшие, подбродившие от переживаний. – Я не враг тебе, Нан. И хочу спасти Джонга. Ты знаешь, где Джонг? При имени бывшего стража в глазах Нан-Сунан медленно и постепенно проявлялось понимание, словно из глубин разума на поверхность пробивалось ощущение реальности. Она вдруг дёрнулась, резко замотала головой: «Нет, не буду», Геннадий Леонтьевич обхватил одну из половинок за плечи, тихонько встряхнул: — Вот вишня переспелая, непонятливая. Будешь молчать, он тебя выручать ринется. И напорется, как пить дать, напорется. Погубишь его молчанием. Так что говори, быстро! Она молчала. Тогда изобретатель наклонился совсем близко, неприлично близко к уху того хансанга, что был ближе к нему, и прошептал почти без звука, только губами обозначил всего одно слово, и Нан-Сунан покорно прикрыла глаза, соглашаясь. И ответила, так же практически беззвучно, по движению губ Геннадий Леонтьевич прочитал, где она чувствует Джонга. Скоро эта связь зелёных рассеется в пространстве Ириды, упадет тяжёлой росой на бескрайние поля, впитается в землю, но пока ещё замок Шинга подпитывал своих обитателей, и Нан-Сунан чувствовала светлого рыцаря, он ещё теплым огнём жил в её сердце. Да, ещё совсем немного и это ощущение пропадёт, служанка станет бесполезной для юххи, скорее всего её отпустят. Когда способность чувствовать Джонга покинет её совсем, скорее всего, пристроят работать куда-нибудь в хорошее место. Нан-Сунан была хорошим материалом для служения. Преданным и безоглядным. Такими не разбрасываются. — Ты чуть-чуть совсем потерпи, – сказал ей Геннадий Леонтьевич. – Сама же знаешь, что скоро они отпустят. Она кивнула. Изобретатель напоследок ещё раз погладил её по голове и развернулся к выходу. Неожиданно служанка зелёных прошептала ему в спину: — Я видела эту… Из-за которой… Он обернулся: — Ты сказала? — Я ненавижу её… Сразу поняла, что она принесёт нам проблемы. Нан-Сунан неожиданно заговорила громко и быстро: — Женский банхал, весёлый, самодостаточный, что может быть хуже? Но я не сказала… — Правильно, – кивнул изобретатель. – Не отчаивайся. Скоро всё закончится, вишня. |