Книга Этот мир не для нежных, страница 121 – Евгения Райнеш

Савва слабо двинул рукой, прижимая к себе чуть сильнее. Они лежали на чёрном, необъятном, но неожиданно мягком плаще юххи, небо с двойными звёздами качалось над затихшей планетой на грани сна и яви. Было не холодно. Ночная прохлада, на самом деле, была тоже мягкой, скорее освежающей, чем тревожащей. Но Лив было уютно чувствовать рядом с собой тепло другого человека. Поэтому она вовсе не возражала, когда Савва предложил ей расположиться на его плече. И в этом была глубокая защищенность и спокойствие.

Когда стемнело и идти стало трудно, они остановились на ночёвку в редком, чахлом лесу, который по мере углубления в него становился всё гуще и выше. Лив достала из рюкзака пакетик, который ей собрал Том, и про себя поблагодарила его. Несколько бутербродов и пакет с соком оказались очень кстати. Они перекусили и умиротворённые завалились прямо тут, в густой, мягкой траве. Сначала пытались сосчитать кружащиеся звёзды, а потом Лив вдруг прорвало какой-то словесной истерикой. Она не могла остановиться и говорила, говорила, выплескивая на это странное существо по имени Савва все свои страхи и переживания за целую жизнь. Даже те, о которых она и сама не подозревала. В смысле, не знала, что эти ощущения жили, тщательно спрятанные на дне её души, и вдруг оказались на поверхности. Тревога и напряжение уходили из глубин её существа вместе со словами. Покидали тёмные углы, в которые она раньше никогда не заглядывала. Там отныне воцарялись чистота и свет.

Савва молчал, только его дыхание, глубокое и спокойное, чувствовала Лив. Она пыталась примериться, чтобы дышать с ним в такт, но тут же начала задыхаться, потому что ритм биения её сердца оказался другим, не очень подходящим.

— Тогда почему, не понимаю, почему я чувствую себя в этой жизни какой-то... недоделанной. Словно не имею права радоваться, любить, ничего не делать. И всегда нужно доказывать свое право на счастье. Как будто я не целый человек, а половинка, банхал, не имеющий прав, откуда у меня это ощущение? Мне, кажется, что могу понять всю трагедию разъединения с самой собой...

Она приподнялась на локте и всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, слышит ли он.

— Лив, — наконец-то подал голос её спутник. — Но на Ириде есть одинокие от рождения. Пути судьбы неисповедимы. Редко, но бывает так, что ребёнок рождается только у одной половины хансанга. Это не обязательно несущий смерть разрыв. Он не банхал, у него нет ощущения, что потерял часть себя. Другое дело, что путь у такого ребёнка — либо пожизненно в приют банхалов, либо — в резиденцию монахини. Если она посчитает его способности исключительными для служения. Ты видела в приюте детей. Часть из них родилась у банхалов, а часть не знает своих настоящих родителей.

— Как же... И они не интересуются, что с их детьми? Как так...

— Лив, — сказал Саава. — Хансанги интересуются только и исключительно сами собой и ещё немного служением монахине. Благодаря идее служения, когда-то давно они получили возможность хоть немного выйти за внутренние рамки и хоть чуть-чуть почувствовать, что рядом есть кто-то ещё. Но всё равно это высшая концентрация эгоизма. Я бы сказал даже показательная.

— Когда-то давно... Ты сказал сейчас «когда-то давно». А когда это было? Я не слышала нигде ни одного упоминания об истории Ириды...