Книга Этот мир не для нежных, страница 182 – Евгения Райнеш

— Джокеру нужно кое-что с тебя нарисовать.

— Что?! – Девушка обожгла язык от неожиданности.

Фарс прищурился:

— Картину маслом.

Джокер недовольно покосился в его сторону, как бы намекая, что ирония тут неуместна. Затем небрежно сообщил Лив:

— А да, ты же ещё не знаешь. Мы берём тебя в колоду.

— И зачем?

— У тебя неплохо получается, – учительским голосом произнесла Лера. – Хорошо с математикой. И логикой. Джо говорит, что ты хорошая десятка щитов. Я так не считаю, но ему виднее…

Лив повернулась к монахине:

— А что с Джонгом?

— А что с ним? – Лера подняла на Лив глаза. Чистые и равнодушные, без малейшей эмоции во взгляде.

— Его схватили твои юххи. Не знала?

— Ах, это. Ты пей чай, пока не остыл, – Лера подвинула к ней глубокую тарелку с пирожками. – Он уже на Ириде, там, где должен быть. Ему предложена очень хорошая должность. Конечно, стражу нелегко перейти в чиновники. Но ....

— Он не хотел... Он хотел уйти с Ириды, раз уж его хансанг.... Оставаться там для него невыносимо больно. Неужели нельзя отпустить его?

— Ну, мало ли, кто чего не хотел, – Монахиня пожала плечами. – Зачем ему свобода, если теперь у него есть замечательная должность? Тут либо одно, либо другое. Из него получился необыкновенно самостоятельный банхал. Я не могу разбрасываться такими кадрами. Прости, если спутала твои планы.

Лив, подавив в себе чувство бессилия, откусила от пирога. С печенью. Она любила пироги с печенью. Хоть здесь повезло.

— У меня не было никаких планов, связанных с вами.

Про Савву она решила не спрашивать. Вдруг своим вопросом она ненароком сдаст его этой чёртовой компании.

— Ты бы могла не жевать хоть недолго, – непривычно жалобно попросил, склонившийся над столом Джокер. – И не прихлебывать ещё, кстати.

Он делал набросок образа Лив на куске картона.

— Стой, – крикнула она ему. – Не нужно. Не рисуй. Я... Хоть что со мной делайте, я не буду.

— Почему? – удивленно спросил Фарс.

За спиной у Лив скрипнула входная дверь и знакомый голос почти в той же тональности, что и дверь, проскрипел:

— А я же тебе говорил.

Девушка обернулась и увидела сумасшедшего изобретателя. Она обрадовалась. Словно тонула, а кто-то сверху схватил её за волосы и потянул за собой. К спасению.

— Геннадий Леонтьевич!

Лив бросилась к изобретателю, уронив стул, который свалился с жутким грохотом. Это тоже было приятно, потому что грохот всегда сопровождал этого чудного гения.

— Вы за мной? Я знаю, что за мной! Помогите мне. Эти ...

Она подыскивала в себе слово для определения этой компании, и тут же вспомнила, как при первой встрече обозвал их сам гений:

— Игрушки! Эти игрушки богов собираются меня взять в какую-то свою банду. Говорят, что в колоду.

Лив, подлетев к изобретателю, резко остановилась. Что-то было не то. Геннадий Леонтьевич прятал глаза.

— Зачем ты здесь? – Фарс не казался очень довольным появлением изобретателя. – Мы же договорились...

— Я хотел только…

Изобретатель произнёс это таким неуверенным и виноватым тоном, что Лив захотелось тут же заплакать. Она остолбенело наблюдала за их кратким диалогом. Хотя близкими друзьями они не выглядели, врагами – тоже. И говорили о чем-то, близком и понятном и тому, и другому.

— Послушайте! – Она дернула изобретателя за рукав, привлекая к себе внимание. – Послушайте, неужели вы не против всего того, что тут твориться? Помните, вы же сами мне… О чём с ними вообще можно разговаривать?