Онлайн книга «В одном чёрном-чёрном сборнике…»
|
Световое пятно неспешно ползло вверх. Лизнуло по тонкой, мгновенно спрятавшейся, похожей на паучью лапе. Зацепило вздувшееся клещиное туловище. По бокам беспорядочно шевелились бесконечные рудиментарные лапки. Дальше появились кишки или что-то похожее – тонкие свисающие трубки, уходившие одним концом в улыбающуюся пасть огромной кукольной головы, а другим концом… — Кирилл, – еле слышно выдохнул Мальцев, глядя, как омерзительные хоботки забивают рот, нос, уши его сына, а некоторые уходят куда-то под одежду и пульсируют, подрагивая, будто всасывая что-то. Ребенок был всё ещё жив. Кожа в нескольких местах потрескалась, словно эмаль на фарфоровой кукле, глаза запали, ноги судорожно дёргались, пока бесчисленные щупальца шерудили у него в комбинезончике, но сомнений не было – Кирюша жив. Маленькая, болезненно истончившаяся ручка поднялась, вытянулась к отцу, просяще сжимая худые воробьиные пальчики. Тварь же, питавшаяся ребёнком, никак не реагировала, продолжая поглощать телесные жидкости малыша. Кирюшин ротик, к которому присосались бледные, похожие на глистов хоботки существа, нервно шевелился, силясь что-то произнести. Послышались приглушённые звуки, из которых неловко, неуверенно, как из случайно брошенных кубиков с буквами, складывалось слово: — Папа! — Это не мой сын! – произнёс Мальцев совершенно машинально. Не истощённой фигурке, крепко прижатой паучьими лапами к мерзкому тулову, и не твари, пришедшей из ночных кошмаров, чьи нарисованные ярко-голубые глаза продолжали безэмоционально сверлить следака. Нет, он говорил сам с собой. — Не мой сын! – прошептал Игорь, как бы подтверждая сказанное. Нет. Его сын – это сильный, сообразительный, похожий на отца – настоящий пацан, честный, благородный, с лёгкой рыжиной в волосах. А не этот истощённый, пожёванный уродец. Не ребёнок – объедок. Взяв себя в руки, следователь вдохнул полной грудью затхлого воздуха с нотками сливочной помадки и сделал то, что видел единственным выходом из этой ситуации. — Слушай сюда, тварь! Останкино – мой район, – гремел он, не заботясь о том, что там, наверху, в мире, где всё ещё сохранилось понятие нормальности, его кто-то услышит. – Я здесь всё решаю. Вали с моей территории! Куда хочешь вали. Иначе завтра я приду сюда с операми и сожгу к чёртовой матери твою халупу и тебя лично. Вали отсюда! Слышишь меня? Мы договорились? Глупое кукольное лицо продолжало бессмысленно лыбиться потрескавшимися резиновыми губами, но тонкие ноги существа немного согнулись, наклонив тело вперёд, и будто бы изобразили кивок. — Вот и здорово, – удовлетворенно кивнул Мальцев в ответ. – Я проверю. И ещё… Всё ведь может быть так просто. Так элементарно. Убить одним выстрелом двух зайцев? Такого он не мог упустить: — И жмура забери. Мне он здесь ни к чему. Кивок на этот раз был более явным. * * * Игорю пришлось караулить жену во дворе добрые три часа, прежде чем та, заплаканная и опухшая, отправилась куда-то со стопкой распечаток в руках. Вещи он собрал быстро – и нужно-то было просто покидать одежду в чемодан. Алину он выпишет потом – после окончания бракоразводного процесса. Сейчас нужно прийти в себя. Больше старлея в этом доме ничего не держало – всё, даже мебель, даже книги на полках были ему здесь чужими: забеременев, Алина настояла на ремонте. |