Онлайн книга «Человеки»
|
— Здравствуй, Толик! — Ой, тетя Света, здравствуйте!, – обрадовался Толик. – А я снова к вам! Я вымученно улыбнулась и присела на краешек его кровати… — Как твои дела, Толик? — Хорошо, тетя Света! Я даже немножко соскучился по вам! А где Гришка? — Гриша умер, – тихо сказала я. – Два месяца назад. Улыбка сползла с лица Толика. Иисус стоял рядом с нами и молчал. — Гриша теперь у Бога, ему там хорошо, – неуверенно сказала я. — А я жить хочу, – вдруг серьезно произнес Толик, – Мне пианино купили… Я уже умею немножко играть. А еще у меня будет сестренка, мне так хочется ее увидеть! — Да, – вдруг услышала я голос Спасителя, – Этот малыш выздоровеет. А сестренка его будет балериной, неожиданно, и, как мне показалось, с улыбкой, добавил Он. — Толик, – сказала я, – все будет хорошо. Я тебе обещаю. Потрепала его по колючей голове и вышла. * * * Теперь к Олесе. Она детдомовская девочка, ей всего девять лет, из них три, с переменным успехом, она у нас. К ней никто никогда не приходит. Она лежит в вязаной теплой шапочке на лысой голове, и почти никогда не встает. Глаза у нее практически всегда закрыты. Спит, или просто сил нет – так сразу и не поймешь… Только по писку приборов и понятно, что жива. Подаренная мною кукла безмолвно и ненужно лежит рядом с ней на подушке. Я часто покупаю ей фрукты и соки, но есть она уже почти не может. Тошнит. Когда я вошла, Олеся вдруг приоткрыла глаза и слабо улыбнулась синими губами. Я села рядом. Мы обе молчали. И вдруг Олеся сказала: — Тетя Света, а правда, я скоро умру?… — Да, – сказал Господь. — Да, – механически повторила я. И испугалась. Что я несу? Больному ребенку?… Одинокой, брошенной, неизлечимо больной девчушке!… Но добавить ничего не успела, потому что Олеся спросила: — А это больно, тетя Света? Я боюсь.... — Нет, – сказал Иисус, – это не будет больно. — Нет, Лесенька, ты просто уснешь. – И я буду с тобой… Олеся закрыла глаза и замолчала. Я плакала, сначала тихонько, чтоб не напугать ребенка, но потом тихий плач превратился в рыдание, почти истерику, и я торопливо выскочила из палаты. Навстречу мне попалась лаборантка Лиза. Она поманила меня за собой. На мои слезы и всхлипывания Лиза внимания не обращала. Не впервой. Мы зашли в сверкающую, безупречно чистую лабораторию и Лиза, окинув взглядом свое хозяйство, достала из ячейки одну из пробирок. — Олеся из пятой, – тихо сказала она. Я взглянула на пробирку. Крови там не было. Было несколько капель бесцветной жидкости… Да, Лесенька, совсем скоро… И я постараюсь быть с тобой… * * * По воскресеньям отец Сергий приходил в отделение и причащал тех, кто еще мог есть и кого не тошнило. Иногда боялся причащать Кровью и Телом, и тогда просто вливал в рот малыша капельку Крови Христовой… Долго, над каждым, читал молитвы и клал земные поклоны… Я не знаю, помогало ли это… * * * Леся умерла теплым весенним вечером. Мне позвонила Лиза, я схватила такси и помчалась в больницу. За распахнутым окном буйно цвела молодая зелень, воздух был наполнен ароматами сирени и первых цветов. Мне, как я и обещала, все-таки удалось быть рядом с Олесей. Руки ее были исколоты, с другой стороны кровати стояла капельница. Я взяла Лесю за холодную, на прутик похожую ручонку, и не отпускала до тех пор, пока не поняла – все… Все приборы хором заверещали и замигали, потом обреченно пискнули и замолкли. По экрану медленно поползла прямая зеленая змея… Вот и еще одна моя свечка погасла… |