Книга CoverUP, страница 2 – Евгения Райнеш

— О, вы принимаете и он-лайн? — честно признаться, олос у дамы звучал не очень оптимистично. Прозвучала в её голосе некая финансовая не совсем состоятельность. Валентин понял, что она стесняется спросить о стоимости его виртуальных услуг.

— Да. — Коротко подтвердил Валентин, тем самым поставив заключительную ноту данного визита. — Самое важное в нашей с вами программе, чтобы вы теряли вес не за счет уменьшения мышечной массы и воды, а за счет сокращения жировой ткани. Я должен за этим следить.

Дама все тем же печальным взглядом оглядела свою, несомненно, требующую сокращения жировую ткань. Она много раз преисполнялась решимости начать новую жизнь, в которой есть место движению, легкости, стремлению, но основная горечь бытия заключалась в том, что дама работала в глубоко и широко женском коллективе. Тесно собранные в одном офисе дамы укрепляли взаимоотношения тортиками, пирогами и пирожными. Это называлось «пить чай». Отказаться не было никакой возможности, ибо «питие чая», к которому неизменно прилагалось все вышеперечисленное кулинарное изобилие, подразумевало так же общение. А оно, как известно, поддерживает и укрепляет корпоративный дух. И очень препятствует сохранению девичьих параметров в телосложении и возможному замужеству. Дама понимала, что, отвоевывая свои позиции в бухгалтерии архитектурного бюро, она теряет всяческую надежду на тонкую талию и прозрачный силуэт. Выбор у неё был, честно сказать, просто катастрофический.

Когда-то (правда, это было очень давно) мальчик Валя трепетал перед особями женского пола. Они казались ему созданиями неземными, воздушными, эфемерными. У девочек были юбочки, бантики и тонкие, визгливые голосочки. И, несмотря на то, что Валентина, как и всякого подрастающего самца, тянуло к этим странным особям, так непохожим на его друзей, он панически боялся подойти к понравившейся ему девочке. Потом все изменилось. Мединститут и студенческая жизнь не то, чтобы прибавили Валентину цинизма, а как-то очень быстро избавили от розовых очков и способности в каждой девушке видеть неземную фею. Теперь же у Валентина относительно воздушности и окрыленности не осталось никаких иллюзий. Они, женщины, едят. О, Боже, сколько они едят, и отнюдь не нектар с цветов. Тонны колбас, окороков, печеного теста, тяжелого картофеля, исходящих жиром шашлыков, литры борщей и расплавленного сыра, коварно маскирующегося под красивым названием фондю.

Валентин не то, чтобы стал женоненавистником, но глубоко разочаровался в особях женского пола. Он общался теперь с дамами, ни на минуту не сомневаясь, что они его постоянно обманывают. Впрочем, не только его, а всех окружающих. На самом деле, Валентин был твердо уверен, что дамы постоянно лгут и сами себя. Причем, во всем. Если притворяться каждую минуту, волей-неволей сам начинаешь в эту ложь верить.

Он профессионально-ободряюще улыбнулся даме, собирающейся на выход в глубокой задумчивости. Дама приятно улыбнулась ему, и в этом взаимной приятности они распрощались.

Валентин проводил клиентку взглядом до двери, затем поднялся и зашел за ширму. Скрытая белым рукавом халата, чуть повыше запястья, очень неприятно ныла свежая татуировка. Это нытье раздражало, портило и без того не очень хорошее настроение. Валентин расстегнул хрустящую белизной манжету халата, поддернул рукав. Татуировка покраснела по контуру, очевидно, гиперемия и вызывала это беспокоящее жжение.