Онлайн книга «CoverUP»
|
И черт его дернул вчера осуществить эту бредовую идею. Бредовой она была и на первый взгляд, и на второй. А сегодня вообще казалась невозможно глупой. Как там сказала эта странная женщина в поезде? «Избавиться от фобии символом-оберегом». «Запечатать свои страхи в тату». Он решил попробовать и этот, уже, наверное, последний способ, ибо психотерапия не помогала. Не менее глупо, чем сделать татуировку, было соблазниться выгодным предложением и приехать поработать высокий сезон в санаторий. Санаторий находился у самого моря. Его было видно из всех окон, в том числе и служебной комнаты, и кабинета, и море, раскинувшись до беспредела, голубело бирюзой и сверкало в отблесках солнца, заполняя собой все мысли и проникая в подсознание. Вызывало одновременно восторг, покой и счастье. У всех, кроме Валентина. Даже больше, чем женщин, он с самого детства панически боялся воды. И если первое неудобство он преодолел с помощью природой заложенного скепсиса плюс выбранной профессии, то второе было непреодолимо. За пределами разума и способности логически сопротивляться этому страху. А здесь, на побережье, этой воды, конечно, было столько, что его мозг не мог вместить в себя весь ужас сущего. Валентин жил и работал вот уже несколько дней с плотно задернутыми шторами. И сколько бы он не уговаривал себя просто вечером пройтись по пляжу, ничего не получалось. Специалисты говорили ему, что данная фобия особенно распространена среди тех, кто хоть раз в жизни испытал на себе что значит тонуть. Этот страх навсегда остался в подсознании, и выветрить его оттуда очень и очень сложно. Но с Валентином такого не случалось. Хотя бы потому, что сколько он себя помнил, никогда не подходил ни к одной луже, которая была бы больше и глубже, чем может вытерпеть его сознание. Довольно известный в его городе психотерапевт, к которому Валентин попал на несколько консультаций, объяснил, что это мог быть определенный случай, произошедший в детстве, причем, как правило, даже самый незначительный. К примеру, ребенок мог захлебнуться водой, купаясь в ванной, и этот момент отложился в подсознании. Другое объяснение: человеку, страдающему аквафобией, приходилось видеть, как тонет другой человек. Если бы мог, Валентин обязательно спросил бы родителей, случалось ли с ним что — то подобное в бессознательном возрасте, но родителей уже не было в живых к моменту, когда он понял, что у него самая настоящая фобия, и спросить было не у кого. Здесь, на берегу моря, страх перед этой неконтролируемой, опасной массой воды, опять запирал его в душной комнате, где стояли только кровать и стол. И, изнывая от металлической прохлады кондиционера и одиночества, он сидел, вжавшись в кровать, и прислушиваясь к веселым и не всегда трезвым голосам, которые доносились с иного края мира, за границу которого он не мог перешагнуть. А Валентин был молод и в первый раз решился приехать на побережье. Ему предложили здесь работу на несколько летних месяцев, но кто бы, кроме него, не воспринял эту работу, как чудесный отдых? Явно, что кто — то другой, не Валентин. Он не мог заставить себя даже спуститься к полосе прибрежных кафешек и забегаловок, со стороны которых доносились неприлично замечательные запахи абсолютно недиетической еды. Капающий с кусков подрумянившегося мяса в огонь жир, который, подгорая, клубился над многочисленными пляжами, внося свою лепту в ту самую расслабленно — отдыхательную атмосферу, за которой и едут сюда измотанные урбанизацией жители мегаполисов. Запах мяса на дымке перебивался ароматом печеной ванили и корицы, вызывая в голове устойчивый образ пышных, нежных булочек, пропитанных расплавленным маслом с сахаром. Увесистые куски красной рыбы плотно дозревали на решетке над раскаленными углями. Форель, семга, горбуша, кета отдавали в симфонию ароматов свою таинственную ноту нежного послевкусия водорослей и глубины. Где — то там же, в недрах этого кулинарного прибрежного рая заворачивали остроглазые, высушенные солнцем торговцы тонкие пластинки мяса с овощами в нежные, но прочные, чтобы сдержать все это начиночное великолепие, лаваши. |