Книга CoverUP, страница 33 – Евгения Райнеш

— Зачем? — он, действительно, не понимал.

— Ларик, два человека, которым ты набил тату в один и тот же день, мертвы.

— Это случайные совпадения. Один захлебнулся, у второй, как ты сама сейчас сказала, было больное сердце. При чем тут мои татуировки? Я не могу отменить встречу.

— Он захлебнулся в стакане воды! Я видела это. А у Евы все в порядке было с сердцем. И почему же ты не можешь отменить встречу?

Ларик помолчал секунду, затем нехотя, словно признаваясь в чем-то постыдном, процедил:

— Не хочу. Мне …. Мне нужно сделать эту татуировку.

Яська открыла было рот, но он горячо перебил её молчаливый протест:

— Ты не понимаешь, там такой заказ…. Линии, краски, содержание…. Это будет моя лебединая песня, правда. Это будет шедевр, который прославит меня….

— На веки вечные, — мрачно добавила Яська, понимая, что она не сможет переубедить его. — Аминь.

— Анубис, — уже закричал на весь пляж Ларик, не в состоянии справиться с вдохновением, постигшем его прямо посреди бескрайнего лежбища человеческих тел. Пара голов лениво отреагировала на крик, чуть приподнявшись, и тут же головы упали на место. Остальные даже не шелохнулись, впитывая солнечные лучи. — Это будет Анубис! На все предплечье! Ясь, я просто вижу его. Как наяву. Это тату мне по ночам снится.

Яська была вынуждена прервать полет его лебединой песни:

— Лар, кто твой сегодняшний клиент?

Он насупился:

— Не скажу. Это тайна.

— Ладно, — сдалась Яська. — Не говори. Только я собираюсь…. Не злись, но я собираюсь обзвонить всех клиентов, которые делали татуировку у тебя в тот день. И это не обсуждается. Ты даешь мне координаты. Те, которые у тебя есть.

Он хотел что-то возразить, но тут в разговор ворвался рингтон «Бесаме мучо». Ларик не любил эту мелодию и всегда нервно вздрагивал, когда она внезапно раздавалась из кармана брюк или куртки, но поставить что-то другое ему было лень. А, может, он не мог определиться, какая мелодия не заставит его вздрагивать. Несколько секунд Ларик с понимающим выражением лица вслушивался в невидимого Яське собеседника, затем сказал: «Хорошо, я понимаю. Будем на связи», и повернулся к девушке.

— Сегодня твоя взяла. — Улыбнулся. — Клиент перенес процедуру. Я свободен. Так, о чем ты мне только что говорила?

— Давай попробуем связаться со всеми людьми, которые набивали у тебя в тот день татуировки. Вот о чем я говорила.

Ларик кивнул.

— Ладно. Подумаем. Кстати, вон один из них, — кивнул он, сдерживая прямо-таки рвущийся из него радостный сарказм. — По-моему, жив-здоров. И в прекрасном расположении духа.

Яська стремительно обернулась, следуя взгляду Ларика. Совсем недалеко от места, где они стояли, чуть в стороне от шипящего прибоя и веселых детей, с визгами выскакивающими из пенной шипящей полосы, расположилась белая палатка с большой, кривоватой надписью «Массаж».

Около палатки на белом же раскладном шезлонге, вытянув крепкие мохнатые ноги, начинающиеся где-то чуть ниже колена под светлыми бежевыми бриджами, в позе, расслабленной и даже, кажется, сонной, старательно делал вид, что он совсем не дремлет, плотный, мускулистый человек.

— Этот массажист? — уточнила Яська.

Ларик все так же жизнерадостно кивнул:

— Он самый. И если я не ошибаюсь, на нем прямо сейчас заживает мой знак бесконечности.