Книга CoverUP, страница 56 – Евгения Райнеш

После инфернальной тишины, открывающей бездну, скрипнула половица и дом резко начал наполняться привычными звуками. Раздался щелчок чайника и следом сразу же гудение закипающей воды, в саду сквозь шум листьев упало тяжелое яблоко, прорезался гнусавый голос радио, никогда не умолкавшего у соседей. Мир, остановившись на секунду, опять понесся вскачь по одному, только ему ведомому маршруту, оставив уже в прошлом и ссору Яськи с Лариком, и странную глубокую и мутную, как омут, тишину прошлого Аиды, и все желания и надежды уже покойного Карена.

Время одним рывком сместилось из «прошло» в «наступило».

Ларик резко сел на кровати, и только потом уже открыл глаза. «Эни, бэни, рики, таки» застучало в висках, вытаскивая его из поглощающего все сна. Ночь была глубока. Из тех ночей, когда вдруг проснувшись, явно чувствуешь, что не лежишь, а летишь вместе с прочими существующими объектами в какое-то непонятное и неизведанное нечто. «Меня проглотят звезды», — подумал Ларик совершенно невпопад, и тут понял, что в доме он не один. На уровне инстинкта. Никто не заходил в дверь, не залазил в окно, не ходил по половицам и не стучал предметами домашнего быта. Но Ларик четко знал, что в доме есть кто-то ещё, кроме него. Причем, ни страха, ни паники в нем не возникло. Только появилась необходимость надеть хотя бы шорты. Он не знал, какого рода существо, непостижимым образом проникшее в его дом, а спал Ларик всегда абсолютно голым.

Через секунду шорты были на полагающемся им месте, а не скомканные в углу под подоконником. Ларик размеренно и не торопясь вышел из спальни. В лунном свете, сочившемся из кухонного окна, прорисовался силуэт ночного гостя. Это был птеце-черепаха, в точности такой же, как Ларик запомнил его во сне, а затем зарисовал.

Он спокойно подошел к столу, сел напротив, вытянул руки, сцепив пальцы замком на столешнице, и в упор посмотрел на своего странного визави. Огромные по-детски обиженные глаза тянули в свою невероятную глубину. Веки без ресниц дрожали тоненькой пленочкой над этой глубиной и чистой бирюзой. Пришелец тоже смотрел, но ничего не говорил.

— Ты кто? — Спросил Ларик, прерывая затянувшуюся паузу.

— Я Каппа, — чуть пошевелился ночной гость, и от этого едва заметного движения капля воды упала на льняную бежевую скатерть. За ней — ещё одна. Капли расплывались на чистом льне темными пятнами.

— Хорошо.

Ларик кивнул в ответ. Странно, но единственное, что его волновало в этот момент — это стремительно намокающая скатерть.

— Ты — Каппа. Тогда пойдем по порядку. Каков же твой род занятий?

— Я древнее японское чудовище.

Ларик опять кивнул, соглашаясь.

— Ты он или она?

Каппа задумался:

— А это имеет какое-то значение?

Мастер удивился и про себя поразился глубине мысли — а, действительно, есть ли принципиальная разница для него лично в том, какого монстр пола? Шорты же он на всякий случай все-таки надел, значит, в любом случае, все приличия соблюдены.

— Нет, — помотал он головой, — все-таки мне комфортнее знать, ты самец или самка. Так он или она?

— Тогда, скорее, он. — Выдержав паузу, сообщил Каппа. — Хотя при чем тут твой комфорт я не понимаю. Честно говоря, мне нет абсолютно никакого дела до твоего комфорта.

Ларик решил, что вопрос с полом исчерпан, и продолжил расспрашивать монстра, пока у него не пропала решимость.