Книга В сумерках моря, страница 138 – Вадим Панов

— Я понятия не имею, для чего Аля примчалась в Утёс, но точно не для того, чтобы встретиться с нами, – подытожил Феликс. – Может, и хотела, но вчера она к нам не подходила.

— Пожарская наблюдала за вашим ужином из бара напротив, – обронил Тихомиров.

— Как в кино про шпионов, – прокомментировал Чащин.

— Вы её видели?

— Моя подруга весьма ревнива, – поведал Феликс. – Когда мы вместе, я предпочитаю не пялиться на других женщин.

— Она способна закатить скандал в публичном месте?

— Нет. В основном по той причине, что мне доставляет огромное удовольствие пялиться на Джину. Кстати, если будет такая возможность, пожалуйста, зачитайте Джине эту часть нашего разговора.

— Я запомню вашу просьбу, – пообещал Тихомиров.

— Спасибо, Андрей Константинович. Это всё?

— Скажите, Феликс Анатольевич, вы зарегистрированы в какой-нибудь социальной сети?

— Нет.

— Подобное поведение несколько странно для нашего времени.

— Я не верю, что способен заинтересовать огромную Сеть своей скромной персоной. А раз так, зачем пыжиться?

— Позиция оригинальная, но имеющая право на существование, – признал майор.

— Спасибо.

— А ещё я не нашёл о вас никаких записей сверх необходимого минимума.

— Что вы имеете в виду?

— Вы окончили Институт стали и сплавов?

— Да.

— По какой специальности?

— Металловедение.

— Почему продаёте хот-доги?

— У меня металлический фургон.

— Несколько лет назад вы зарегистрировали ИП…

— Это законно.

— И с тех пор в записях о вас фигурируют только уплаченные налоги.

— Это ещё более законно и выгодно для нашего государства, – доверительно сообщил Чащин.

— Ни одного штрафа.

— Я аккуратный водитель.

— Настолько аккуратный?

— Можете занести меня в Книгу рекордов Гиннесса.

— И всё это время вы торговали хот-догами? – уточнил полицейский.

— Надо же что-то кушать.

— Вы мне не нравитесь.

— Я это уже понял.

— Тем не менее я хочу вас предостеречь, Феликс Анатольевич.

— С удовольствием послушаю.

Тихомиров повертел в руке карандаш, которым делал пометки в блокноте, и негромко произнёс:

— Я пока не могу в вас разобраться, Феликс Анатольевич. Возможно, вы честный человек, который по стечению обстоятельств оказался втянут в разборки между преступными организациями. Если так, я категорически рекомендую вам рассказать всё начистоту и обещаю защиту. Если же вы один из них, а я склоняюсь к этой версии, и эти убийства – ваших рук дело, то я буду преследовать вас и однажды вам будут предъявлены официальные обвинения.

— Зачем мне кого-то убивать? – поинтересовался Чащин.

— Я это выясню.

— Зачем мне убивать Пожарскую?

— Возможно, она видела, как вы застрелили парней Цезаря…

— Простите, кого?

— Тех двоих на пляже.

— Ах, да, понял, извините.

— Так вот, возможно, Пожарская стала свидетельницей преступления и решила вас шантажировать.

— В вашей версии есть существенный недостаток, Андрей Константинович, – негромко, но очень уверенно произнёс Чащин. – Если Аля стала свидетельницей преступления, она должна была обратиться к… Вы сказали – Цезарь?

— Да.

— Как салат.

— Если вы читаете книги, то должны были в первую очередь подумать об императоре.

— Один-один.

Тихомиров промолчал.

— Так вот. По моему разумению, Але имело смысл обратиться к Цезарю: и безопасно, и денег он бы ей наверняка заплатил. А шантажировать меня нелепо: чем я буду расплачиваться? Хот-догами?