Книга В сумерках моря, страница 190 – Вадим Панов

Феликс молча кивнул. Он видел, что эта часть рассказа девушке неприятна и сильно её задевает, и старался высказываться как можно реже.

— Всё, что ты услышишь дальше, все грязные детали её «весёлых» похождений – всё это для Джины абсолютно нехарактерно. Но о них позже, я сама узнала подробности потом, а тогда, прочитав её ответ, я почувствовала, что происходит что-то неправильное, хотела приехать… И приехала бы, но так совпало, что сама была в отпуске, на Алтае, и сообщения получала не каждый день. Да она и не писала каждый день.

— Сообщения, – уточнил Феликс.

— Да, сообщения, – подтвердила девушка. – Никогда не прощу себе, что не прервала отпуск, не прилетела.

— Ты не могла знать, – мягко произнёс Феликс.

— Я чувствовала, что что-то не так. Я должна была… – Девушка смотрела на дорогу полными слёз глазами. – Должна…

Он положил руку ей на плечо. Она поняла зачем и сказала тихо:

— Спасибо. – И потёрлась о руку Феликса щекой. – Следующие две недели от Джины приходили только редкие сообщения. Через день, а то и через два-три. Обычные сообщения из мессенджера: всё в порядке, мне весело. Потом у меня три дня не было связи, мы забрались в очень глухие места, а когда спустились с гор, я увидела, что за это время сестра ни разу не писала и не звонила. Набрала ей, написала – ответа не получила. На следующий день вернулась в Москву, подождала – никаких вестей. Спросила родителей, оказалось, с ними Джина в последний раз говорила тогда же, когда и со мной. Я перепугалась, но у меня, к счастью, оставалась неделя отпуска: я поехала в Крым и подала заявление о розыске человека – времени с нашего последнего разговора прошло достаточно. Рассказала им, как всё было, привезла кучу фотографий… – Девушка кулачком вытерла слёзы. – Потом только узнала, что они сразу отметили сестру как потенциальную жертву Подёнщика. К тому времени они уже нашли первый труп, а Джина идеально подходила под типаж жертв, которых Подёнщик выбирал в прошлом году. Отметили… Но мне не сказали, не хотели расстраивать. – Кривая усмешка. – Наверное, правильно, ведь в моём… В нашем с родителями представлении, Джина ещё несколько месяцев оставалась живой, но неопределённость – это такая, скажу тебе, задница… дико выматывающая нервотрёпка. Джина не объявлялась, мы постоянно дёргались, вздрагивали от каждого звонка, от каждого приходящего сообщения. Во время первого визита я сама объехала все крымские больницы, везде оставила свой телефон, потом ещё обзванивала. Морги тоже… – Девушка покусала губу. – В общем… В общем, Джину нашли в начале декабря. В горах между Ялтой и Алуштой. Как сказали полицейские, Подёнщик не особенно старался её спрятать, но в те места забредают редко, поэтому Джина пролежала долго. Узнать её было трудно. – Девушка сглотнула подкативший к горлу комок, залила его глотком воды и снова вытерла слёзы. – На опознание я приезжала. Папа не смог, остался с мамой – у неё сердце прихватило. Я приехала, посмотрела на то, что осталось от сестры. Полицейские сказали, что с ней Подёнщик обошёлся в точности так же, как с предыдущими жертвами: жестоко изнасиловал, после чего забил до смерти. Я опознала тело, перевезла останки в Москву, организовала похороны, а потом как-то встретила Новый год. Я не помню как.