Книга Колымага семейного счастья, страница 14 – Дарья Донцова

— Сидите сколько хотите, – кивнула Лена. – Ой, когда девчонкам расскажу, никто не поверит! Давайте фото на кухне сделаем?

— Леночка, – ласково начала я, – пожалуйста, не надо никому рассказывать, что я приезжала к вам.

— Почему? – расстроилась стюардесса.

— Потому что сейчас я не литератор Арина Виолова, а начальник детективного управления компании Степана Дмитриева, – объяснила я, не став сообщать, что, кроме меня, других сотрудников в упомянутом управлении нет, не было и пока не предвидится.

Глаза Поповой стали огромными.

— Ой, как интересно! Только что хотела поинтересоваться, откуда вам известен мой личный номер телефона, но теперь все ясно… Вот тапочки, они чистые.

Я всунула ступни в шлепанцы. Мы прошли в маленькую кухню, сели за крохотный столик, Лена включила чайник и молча уставилась на меня. Я решила долго не ходить вокруг да около, сразу задала нужный вопрос:

— Помните пассажирку Веру Гришину?

— Да, – кивнула хозяйка «однушки».

— Она жива?

Елена удивленно вскинула брови.

— Когда покидала самолет, выглядела живее всех живых.

— Валерий Федоров, требовавший, чтобы его из бизнеса пересадили в эконом, кричал о покойнице.

Лена скривилась.

— Неприятный мужик… Я часто вижу разных звезд и богатых бизнесменов. Большинство из них – тихие, интеллигентные, без растопыренных пальцев. Один раз Олег Газманов летел – так народ в экономе начал его фамилию скандировать. Он вышел, всем автографы раздал, фото сделал. Ольга Бузова – очень милая, никакого пафоса. Но, конечно, встречаются и полностью больные на голову. Хуже всех не звезды, а люди, которые купили место в бизнес-салоне и теперь хотят показать всем, какие они крутые. Федоров – из таких. Плед ему колючий, подушка жесткая, то холодно, то жарко, еда – мерзость, ну и так далее. А Гришина очень испугалась турбулентности. Когда я ее в бизнес пересаживала, беднягу в ознобе колотило, она все говорила: «Мамочке цыганка нагадала – так и получилось! А мне тоже цыганка на днях встретилась у дома, за руку схватила: “Дай будущее расскажу!” Убежала от нее в подъезд… Сейчас все умрем!» Потом она глаза закатила и побледнела.

Елена сделала глоток из чашки.

— Я бегом за Наташей Виноградовой. Она медсестра, несколько лет в больнице проработала. Виноградова к пассажирке подошла, посмотрела на нее, мне сказала: «Она заснула. Не трогай женщину. Дышит нормально, просто перенервничала. Стресс свалил». А Федоров принялся орать.

— А «Скорая» зачем к самолету приезжала?

— Так ее вызвали для другого пассажира. У нас летел инвалид, – объяснила Елена. – Ничего странного.

— Вера вышла из лайнера?

— Уж точно не осталась на борту, – рассмеялась стюардесса. – Сначала выпускают тех, кто в бизнес-классе. У нас там на момент приземления только Гришина была, а до нее только Федоров… Он почему-то решил, что пассажирка умерла. Я спокойно объяснила ему, что дама отдыхает. А Федоров как будто не слышал, повторял: «Хочу пересесть в эконом!» Истерику закатил. Простой салон был забит, одно место оставалось, рядом с туалетом. Там он точно не захотел бы сидеть. А рядом с вами как раз кресло освободилось. Смотрю – а оно занято, там тетка сидит.

Елена закатила глаза.

— Но Федоров, конечно, странный. Принять спящую женщину за покойницу! Дурдом на выезде! И та тетка хороша, сама к вам пересела. Хорошо хоть, в первый класс не полезла. Обычно просят пересадить в бизнес, деньгу суют. Я никогда не беру, не приведу даже в пустой салон первого класса пассажира из эконома. Это разрешено лишь в случае чрезвычайной ситуации. Вера впала в истерику, поэтому я спрятала ее ото всех. А вот женщину, которая потом к вам подсела, на ее законное место отправила.