Книга Лагерь, который убивает, страница 47 – Валерий Шарапов

Акимов хохотнул, Саныч продолжал:

— Во-о-о-от, и он ко мне с претензией: развел самогоноварение, идем искоренять. Я спрашиваю: усы клеить будем? Меня тут каждая собака в лицо знает. Он эдак важно — меня-то не знает. Напялил пальтишко, кепчоночку надвинул и пошел дурак дураком.

— И что ж?

— А нечего. Я отправился следом. Прихожу, Домашку расспрашиваю, она струхнула, но держится твердо. И ваньку не валяет, говорит, приходили уже, изъяли все, что было.

— Иди ты.

— Так и было! Прихожу я в фельдшерский пункт, а этот там уже конфискованный самогон по пузырям разливает. Лапки свои интеллигентные за помочи заложил, нос задрал: что, говорит, мне было делать? Медикаментов не выделяют, спирта — и того нет, чем лечить прикажете? Вот и провел санитарную экспроприацию.

Акимов расхохотался. В дверь заглянула Введенская:

— Доброго утра, товарищи. Из этого вашего милого смеха делаю дедуктивный вывод: обещанная летучка еще не началась, а я не опоздала.

Саныч подтвердил:

— Нет, не опоздала. Чаю хочешь?

Предусмотрительная Катерина подсела со своим стаканом к столу:

— И где ж Николаич?

— Опаздывает, — сказал Сергей, и тотчас из коридора проворчали:

— Ты мне еще прогул поставь. Распустились совершенно, — капитан вошел, официальный, при мундире, не по-утреннему нахмуренный, — лейтенант Акимов, начальство не опаздывает, а приходит… когда?

— В точности тогда, когда требуется, — подсказал Остапчук, переправляя собранные крошки в рот. — Начинаем?

— Что? — спросил капитан.

— Вы летучку желали осуществить. Народ в сборе.

— Подождете, — сказал Сорокин, думая о чем-то постороннем, ушел в кабинет и запер дверь.

— Это мне нравится, — возмутился Остапчук вполголоса, — своих забот полон рот, а тут — «подождете»!

Акимов, который уже смекнул, что ему от разговоров одни неприятности, кивнул, но ни слова не сказал. Но Сергеевна, попивая чаек, завела светскую беседу:

— Между прочим, Сергей Палыч, видела тут товарища Пожарского, напомнила ему зайти, а он как рыкнет: зайду, как время будет. Не знаете, с чего?

— Что ты у меня-то спрашиваешь? — буркнул Акимов.

— Понимаю. Повздорили. — Катерина хотела еще что-то добавить, но тут как раз Сорокин позвал в кабинет.

Не особо внимательно выслушав доклады по текучке, по ситуации похвалив или раздав цеу — вяло, без энтузиазма, — капитан заверил, что все ясно, и уточнил, все ли знают, что делать. Получив положительные ответы, Сорокин вынул какую-то бумагу, при этом зачем-то снял очки с одним стеклом:

— Так, и еще. Сегодня на час тридцать назначена комиссия по новому учреждению, если еще кто не в курсе — пионерлагерь санаторного типа, в «Летчике-испытателе».

— Вечно от него одна боль головная, — вставил Саныч.

— Не скажу нет, — признал Сорокин, — в любом случае на приемку нужен человек от нас. Пойдет Введенская.

— Есть, — отозвалась Сергеевна.

— Ну и вообще, — почему-то сердито продолжил капитан, — поосмотрись там, все ли в порядке, что за народ.

— Будет сделано.

— Все свободны.

Остапчук с Акимовым вышли. Сергеевна замешкалась, делая вид, будто ищет что-то в своем портфельчике, потом вообще закрыла за ними дверь, сама вернулась к столу и села безо всякого приглашения.

В кабинете только часы тикали. Сорокин какое-то время перебирал бумаги в какой-то очередной папке со шнурками, Катерина смотрела. Капитан, не поднимая головы, спросил: