Книга Лагерь, который убивает, страница 67 – Валерий Шарапов

— О чем вы, Павел Ионович?

Вечно приподнятый уголок рта полез вверх. Паша кивнул, внезапно обратил внимание на пальцы девчонки — тонкие, со сморщенными кончиками:

— Так держать. И ногти долой. Немедленно.

Он ушел. Света, переведя дух, принялась командовать:

— Ребята, завершаем! Щетки вымыть, зубной порошок не жевать! Полотенца сдаем мне! — И, достав из кармана спортивных брюк щипчики, быстро отчекрыжила себе ногти, суеверно собирая обрезки в кулак.

«И это мы освоили», — Паша, ретроспективно отмотав все события безобразной ночи, был доволен. Кажется, со всех сторон все прикрыто. Вскоре прибудут лягаши — значит, сегодня никаких медпроцедур, будем имитировать безмозглое пионерское счастье.

Начлаг Серебровский оглядел вверенное ему пространство счастья, смеха и здоровья — и тотчас ощутил некий беспорядок. Уборка корпусов еще не была окончена, хотя должна была быть окончена, техничка все еще копошилась у одного из домиков. Проходя, Паша предписал:

— Заканчивайте поскорее, дорогой товарищ, нет времени тянуть волынку.

Она что-то буркнула в ответ, это показалось странным, обычно техничка — то ли полуглухая, то ли немая — ни слова не говорила, дыша одеколоном и перегаром. Но времени разбираться не было. Надо было проконтролировать столовку.

Там уже завершили разгрузку питания. В «Прометей» еду привозили уже готовой, в специальных емкостях — термосах, бидонах, обычных и утепленных. Поэтому в столовой никогда не воняло ни пережаренным постным маслом, ни кислой капустой, ни комбижиром, ничем иным неаппетитным. Традиционно пахло деревом, свежевымытыми полами, иногда чуть-чуть хлоркой. А дальше — в зависимости от того, какой это был прием пищи: витали ароматы кофе с молоком, свежих сырников, в обед сытно, аж слюнки текли, благоухал борщ или там куриный бульон с сухариками, картошечка с луком, на полдник — выпечка и так далее.

Ряды столов с чистыми скатертями были еще пусты, но вскоре их заставят самыми вкусными вещами. На стенах, обшитых светлой сосной, висели красиво выписанные плакаты: «Все лучшее — нам!», «Твой вклад в светлое будущее — чистая тарелка!», «Каждая ложка — шаг к здоровью!», санпросветбюллетень «Друг здоровья».

Паша проверил — все было в полном порядке, направился к буфету — вот тут порядка не было. Там орудовал сам Знаменский, чей чеканный профиль странно смотрелся под белым колпаком, а массивная фигура — в кипенно-белом халате. Само собой, действовал он привычно, сказывалась сноровка, приобретенная многолетней практикой. Серебровский осмелился пошутить:

— Опрощаетесь, Олег Янович?

Не поднимая глаз, Знаменский дал сдачи:

— Я не из тех вялых начальничков, которые не видят, что у них под носом. Доложи.

— Тархов.

— Что — «Тархов».

— Скончался.

Знаменский скрипнул зубами, раздул ноздри, но показался один из раздатчиков, и подполковник сделал вид, что наслаждается витающими в помещении ароматами. Раздатчик спросил кое-что, получил ответ и убрался.

— Почему так? — процедил сквозь зубы Знаменский.

— Начал болтать.

— Ты назвал его. Ты за него ручался.

— Моя вина. Но, понимаете, так получилось…

— Довольно, — перебил Знаменский, — пора начинать. У тебя все готово?

— Хотелось бы еще как минимум день-другой.

— Пора начинать, — повторил подполковник.