Книга Лагерь, который убивает, страница 83 – Валерий Шарапов

Множество разумных объяснений и мыслей вертелось в голове, но все они со свистом испарились: Оля увидела, как из соседнего спального корпуса призрачной лисой выскальзывает… Светка!

«Ну, вот это дудки. Хватит». Ольга быстро оделась, как человек, у которого вместо душевных терзаний появилось реальное дело.

Все эти Зеленые глаза, бесшумно шаркающие по стенам, и черные автомобили во внеурочный час, — это все цветочки. А вот балбеска Светка, крадущаяся по ночному лагерю, — явно на какое-то глупое приключение, это факт возмутительный и требующий действий.

«Как это Наполеоныч изволил сказать? “Вы подруга, вы и разговаривайте”. Сей же час и побеседуем…»

И она бесшумно скользнула — явно навстречу назревающему скандалу.

…А Светка, чуть не попискивая от нетерпения, ждала-мялась-слонялась в тени главного корпуса, не выпуская из виду ни крыльца, ни мерцающих окон. Ноги затекали, в животе урчало — от волнения и голода. Ведь Он лично велел вечернюю сметану не трогать, она не посмела ослушаться. И еще велел сидеть в корпусе, но быть наготове, ждать, пока позовет.

Но как тут ждать! Тем более что весь корпус заснул как по волшебству — дружно, быстро и без видений. Она и ушла. Это не потому, что ослушалась, а чтобы быть рядом, когда будет сигнал — какой? Она не знала. Может, он из окна мезонина фонариком мигнет? Или выйдет и кивнет?

От нервов очень есть хотелось, и, чтобы отвлечься, Светка предалась мечтам. Она смотрела на небо, усыпанное удивительно крупными звездами. Представляла, как Он, усталый, выходит, улыбается, говорит: «Куда я без тебя, моя хорошая. Ты — мой единственный друг. Будь моим ассистентом. Я тебя подучу, а там и в медицинский институт поступишь. Будем работать вместе». Возможно, скажет еще что-то более щемящее, а она… да она просто расплачется от счастья и пойдет надраивать полы…

Но пока оставалось только ждать, но можно было и пустить слезу-другую. Глаза туманились, мысли были далеко от земли. Потому она не заметила, что темнота позади сгустилась, ожила, неслышно подкралась к ней — и ухватила Светку, зажав рот, заглушив вскрик, обхватила и потащила куда-то. Светка отчаянно билась, пыталась кусаться, лягала пустоту — но все напрасно. Ее мигом отволокли, как мешок с картошкой, и впихнули в баню.

Светка, плюхнувшись на пол, плача уже от унижения и страха, подняла глаза и ужаснулась. Ольга стояла, потирая пострадавшие от зубов руки, злая-презлая, и зло-презло провозгласила:

— Прекратить шатания в «Прометее».

Светка полыхнула, залепетала, одновременно возмущенно и трусливо:

— Да я, да ты… Что ты городишь! Ша-шатания… Ты же ничего не знаешь!

— А мне плевать, — отрезала неузнаваемая Оля, — посиди тут, охолонись немного. Может, голова на место встанет.

Она развернулась, чтобы закрыть дверь, и, вспомнив еще кое-что, бросила через плечо:

— Решишь утопиться — не советую. Наполеоныч сядет первым.

Ольга захлопнула и заперла дверь. Уходя, она слышала, как Светка, опомнившись, скандалит и колотится о дерево, но ничуть это было не страшно. Кузнецов строил на совесть, в том числе и баню.

«Так. Будем считать, что с этим вопросом разобрались. Теперь к делу». Ольга сошла с дорожки и, держась по-прежнему в густой тени, направилась обратно к главному корпусу.

Понятно, что раз какие-то дела вершатся под покровом ночи, то и разъяснять их следует тихо, а не врываться, маша шашкой. К тому же неясно, кто там и что. Ольга легкой тенью — благо тапки казенные без каблуков — скользила вдоль деревянной стены главного корпуса. Волнения не было, сердце колотилось скорее от лютого интереса.