Книга Лагерь, который убивает, страница 93 – Валерий Шарапов

— Вы точно на харчи играли? — уточнил Андрюха. — А то тут в ящике, похоже, не совсем гематоген.

Яшка заинтересовался:

— А че там? — сунул туда голову.

Там, под пологом брезента, таинственно сияла темно-серая сталь обшивки, приборная панель темного дерева, с немецкими надписями, рычаги с массивными черными рукоятями. На переднем сиденье рядом с водителем сидела женщина, примотанная к креслу. Голова откинута, подбородок вверх, зубы оскалены, зияет провал рта, черные ямы под скулами. Кожаный солдатский ремень, пропущенный под мышками и вокруг талии, сковывал ее, как куклу, бесцеремонно сминая в складку неопрятное черное платье. Ветхая ткань разъехалась, открывая подвядшую кожу, и под ключицей ясно видно было входное отверстие от пули. Аккуратное, в отличие от одежды, ни брызг, ни подтеков. Скорее такая одинокая, точная метка, указующая, откуда дух гражданки совершил окончательный выход.

Сзади на сиденье был бережно уложен длинный ящик. Часть крышки у него была прозрачная, и через него была видна лежащая там девушка — бледная, как молоко, с закрытыми глазами, руки по швам.

Цукер, невнятно выматерившись, отшатнулся, кинулся в темень. Послышался звук рвоты. Яшка помолчал, унимая то же, подползала гадость к горлу, горячая, поганая. Сладив с собой, он прохрипел:

— Андрюха, что это?

Пельмень, подышав в сторону, решительно вдавил пальцы в вялую кожу под челюстью женщины, нарочито грубо ответил:

— Этой коновал не нужен, точно. — Присмотревшись к тому, что покоилось на заднем сиденье, добавил: — Эта, в гробу, вроде жива.

— Уверен?

— Вон, туман на стекле, — он повернулся к Яшке, — да хорош сепетить. Мертвяков не видел, что ли?

Анчутка честно признался:

— Таких — нет. Слушай, чего ж мы милиционерам-то скажем?

— Так и скажем: идем, смотрим, машина сломалась, подгребли помочь…

— …а водила хлоп на землю — и скучает?

— Так за рулем не мы были, — резонно заметил Пельмень, — это уж не наше дело, откуда он ехал и куда. Так — нет?

Вернулся, утираясь, Цукер, хотел было подойти поближе, но Андрюха остановил:

— Э, нет, стой там.

Анчутка поддакнул:

— Загадишь все улики. Лучше поди звякни в отделение.

Цукер начал было:

— Погоди, а как же. — Но Андрей отослал его на дело жестом и кратким матерным приказом.

— Слушаюсь. — Рома пошел, но удалился недалеко. От жилых кварталов на перекресток сворачивала полуторка скорой.

— А че, кстати, — констатировал Яшка.

Пельмень напомнил:

— Главное — лишнего не сболтнуть.

Цукер пошел наперерез скорой, размахивая руками. Полуторка подъехала к месту аварии, и первым из нее выпрыгнул почему-то Сорокин, потом Шор, следом ядовитая Старуха Лия по прозвищу Извергиль. Она первым делом съязвила:

— У нас красиво гуляют ночами, Николай Николаевич.

— Так ведь умеют жить, — отшутился Сорокин, который одним своим глазом мигом выцепил всю панораму: и невинные физиономии полуночников, и «Хорьх» товарища Знаменского, без хозяина, зато носом в обочину и с разодранной шиной, гражданина, стонущего мордой вниз на сырой земле. Когда Сорокин влез в салон и огляделся уже там, то тотчас позвал на подмогу:

— Товарищи медики, по вашей части.

Лия влезла в переднюю дверцу, Маргарита — в заднюю. Потом молча поменялись местами. Старуха произнесла, почему-то с удовлетворением: