Книга Николай. Спасти царя, страница 40 – Анна Милова

Впрочем, за всю их семейную жизнь его и так вдоволь изгрызло чувство вины перед детьми. Пока был жив, Распутин ещё мог укрощать слабые, больные нервы жены. Но после его убийства она стала неуправляемой — по ночам в их спальне то горько рыдала, то выла каким-то страшным, звериным воем. Спасали его тогда лишь долгие поездки на фронт.

Сквозь опущенные шторы вагона просачивалось яркое летнее солнце. Ночью в Перьми они одни сели в вагон поезда миссии Красного креста. К утру поезд тронулся. Хотя полки купе были застелены свежим бельём, спать никто не мог. Стол для них накрыли чистой белой скатертью, подали горячий чай, принесли блюдо со свежими булками и ломтями холодного мяса. Но никто из них не притронулся к еде.

— Там, куда мы едем, никто более вас не потревожит, — успокаивала их Долли.

Аликс молча поднялась и вышла в коридор, Долли пошла вслед за ней. Бывшая царица встала у окна, и, тяжело дыша, сжимала тонкими пальцами оконные перила.

— Всякая боль со временем утихнет, — Долли осторожно коснулась её руки. — И всё образуется, поверьте! Всё самое страшное уже позади.

— Ах, если б это было так просто… — сказала Аликс, глядя перед собой. Долли смутилась.

— Пережитое вами выше каких-то пустых слов. Но ведь Вы и ваши дети живы. Господь даровал вам жизнь.

— Долли, а я уже и не знаю, где брать силы жить… — сказала она по-французски глухим, низким голосом.

— В детях! Вы нужны им, Аликс.

— Вы тоже мать, я знаю… За весь этот год у Алексея не было ни одного приступа гемофилии. Всё идёт так, как обещал мне отец Григорий.

На вокзале Симферополя они сели в грузовой автомобиль Красного креста и ехали, долго петляя по горным дорогам. Затем остановились у пляжа Чёрного моря и все вместе побрели вверх по горной тропинке к воротам готического особняка.

— Усадьба Сандро Лейхтенбергского! — Он удивлённо крутил головой по сторонам. Мы гостили здесь у герцога весной 1914 года, как раз перед началом войны, — не мог он удержаться от воспоминаний. А где же теперь её милый хозяин, Долли? Ведь он Ваш родственник!

— Бывший герцог давно уже покинул усадьбу, и отныне она принадлежит советскому государству. Скоро здесь устроят санаторий.

— Как это благородно! И Сандро, я уверен, хотел бы того же. Он и сам так много сделал для народа. О! — он указал в сторону небольших деревянных домиков у входа в парк, — прежде там был гараж. Александр Георгиевич правил дюжиной авто разных марок — Мерседесов, Порше… — у нас с ним была общая страсть к моторам, — по-дестки загрустил он.

— У Вас отличная память, государь, но хочу напомнить Вам, что нам с вами предстоит строить новую жизнь. И отныне Вы простой учитель истории Сергей Алексеевич Петров, а ваши жена и дочери советские медицинские сёстры.

— Долли, я прошу Вас! — нахмурился он, — мы никогда не забудем то, чем мы обязаны лично Вам и новой власти.

После февральской революции царица-вдова жила в своём крымском поместье, откуда весной 1917 года с дочерьми Ксенией, Ольгой, их мужьями и детьми, прихватив с собой запрятанные в выдолбленные изнутри толстые церковные свечи, фамильные драгоценности; они чудесным образом увезены были верными матросами бывшего царского крейсера «Полярная звезда». Вместе с ними бежал и муж её внучки известный убийца Григория Распутина князь Феликс Юсупов. В дороге он развлекал дам пением под гитару цыганских романсов.