Книга Царь ледяной пустоши, страница 90 – Артур Гедеон

— О! – воскликнул Антон Антонович. – Добрались до батьки Кучерёма!

— Добрались, – кивнул Разумовский.

— Так что, выходит, что никакого Марагадона и нет? – спросил Андрей Крымов. – Что это три отдельных существа? Сиамские близнецы, что ли? Недаром что у них и три колыбельки – три пирамиды в Ледяной пустоши.

— Только уже не три существа, – усмехнулся Долгополов. – Одно мы прикончили. Ну, скажем так, обезвредили. И видимо, это был Болгарык. Хотя, как знать…

— Не-е-т, мы можем узнать, – хитро сказал Разумовский. – Еще как можем.

Крымов живо поднял на него глаза:

— И каким образом, Кирилл Кириллович?

— А таким, Андрей Петрович, летопись дает нам их характеристики.

— Да ладно?! – воскликнул Долгополов.

— Представь себе, Антоша, представь себе. Слушайте дальше. «Они соединили в себе много стихий. Первый из них – Болгарык – необузданный и дикий людоед, питающийся плотью и кровью человеков…»

— Да, это он! – хлопнул по столу крепкой ладошкой Антон Антонович. – Это его мы грохнули.

— Ну, грохнули не мы его, а прекрасная Алиса, наш Ангел… – сказал Крымов.

— И тем не менее – грохнули, – запротестовал Антон Антонович.

— Хватит, – прервал их Разумовский. – «Второй – Кучерём – властитель стихий, похотливый змей, смерчем поспевающий везде и сносящий все на своем пути, людей превращающий в пыль…»

— Это точно про него, про Кучерёма! – вновь прервал товарища Долгополов. – Никаких сомнений! Превратить людишек в пыль – ему раз плюнуть.

— Несомненно, что второй – Кучерём, – поддержал друга Кирилл Кириллович. – Читаю: «И третий демон – Хаар – коварнейший и лукавейший из всех. Он не так силен своими стихиями, но ему дана особая сила – искушать, обманывать, обольщать. И питается он не кровью и плотью, а разбитыми сердцами и страданиями душ человеческих…»

— Ух ты, – пробормотал Антон Антонович и уставился на Крымова. – Чудная компания. Я про три головы этого Марагадона. Болгарык, Кучерём и Хаар. Звучит, конечно, похабно, но куда деваться. Из седой древности имена. Из глубины тысячелетий.

— А теперь еще один ключ, – сказал Разумовский. – Слушайте: «Демонов убить сложно, но возможно. С чистой душой и силой Неба. Болгарык боится отсечения своего достоинства – это обессилит его, превратит льва в жалкое ничтожество…»

Антон Антонович оживленно закивал:

— Все верно! Алиса так и сделала!

— Помню, – кивнул и Крымов. – Я вывозил ее на охоту.

Кирилл Кириллович подождал, пока страсти улягутся, и продолжал:

— «Кучерём страшится урагана и смерча еще большего, чем тот, который сможет поднять он сам. Как любой силач страшится еще большего силача. Это низвергнет его и лишит способности вершить бедствия. Хаар же боится еще большего лукавства, чем может породить сам…» – Разумовский вздохнул. – Это все. На этих словах запись обрывается, друзья мои.

— Жаль, но и это неплохо, – заметил Крымов. – Как мне кажется, Павел Губин, младший брат Ануфрия, специально оставил эти подсказки будущим рыцарям света, готовым сразиться с демонами.

— Но что дает нам эта информация? – спросил Долгополов. – Нам, рыцарям света? Кто скажет первым? Впрочем, я сам отвечу за нас троих. Нам нужно быть вдесятеро сильнее Марагадона, чтобы противостоять ему. Но пока что я не обзавелся волшебной палочкой и щуку, исполняющую желания, тоже из проруби не вытянул. А жаль! Хотя мысли, кому позвонить, уже приходят.