Книга Свадьба. В плену любви, страница 58 – Любовь Попова

— А тебя тот факт, что этот человек еще на свободе не волнует.

— Еще как волнует! Но сделать мы ничего не можем! Блять! Я хотел просто отдохнуть, покупаться и потрахаться, но ты же как цербер, вцепилась в эту информацию и не отпустишь.

— А как ты можешь относиться к этому так спокойно?!

— Я нихера не спокоен! Но у нас ничего на них нет!

— У нас есть это! – кидаю в него папкой!

— Теперь есть. Пока не было этой папки, они были лишь подозреваемыми. Не было ни одной причины даже слежку за ними начинать.

— И это говорит мне человек, который пять лет был обижен на отца за бездействие? Не ты ли мне говорил, что ваша семья чуть ли не самая всемогущая…

— Я бы нашел решение! Противозаконное, но в понедельник!

— А все выходные, наши родные и все жители города находятся рядом с потенциальными убийцами.

— Он уже убил… Ну то есть, убийство уже было.

— И ты так спокойно говоришь об этом?! Словно это нормально? У нас есть шанс спасти людей! Хотя бы поехать туда и сказать, что мы знаем, что мы следим, а мы вместо этого только трахаемся.

— Я понял, понял, я одержимый козел, который просто тебя хочет, а ты у нас великая Жанна Дарк, готовая броситься в огонь. Ну поехали! Что ты тут сиськами щеголяешь. С такими уликами, полиции придется как минимум задержать их и предъявить обвинения.

Запахиваю халат, тут же отворачиваясь. Собирая свои вещи и шагая в ванную. Почему у меня такое ощущение, что для него все это не серьезно. Что он просто играет, смеется над такими важными вещами. Словно я зря пять лет потратила, чтобы достать такие важные улики. Улики… Знал ли отец? Если знал, то что? И как умерла бабушка. Покончила с собой? Сама ли… А может помогли…

Страх берет дикий, потому что если отец хоть каким – то боком завязан в этот узел, я его не пожалею, я его на этот раз посажу.

Молчание угнетает. Но и дает надежду, что мы небезнадежны. Что есть шанс, что Демьяну не все равно. Кажется, мозг от постоянной дозы эндорфинов задубел и перестал функционировать. Мы жили эту неделю на инстинктах размножения, так, наверное, пора прийти в себя и вспомнить, что в нашей вселенной есть зло. И его необходимо победить. По коже ползет страх, что не получится. Или что может быть поздно…

— Ася…

— Не хочу разговаривать.

— Это я понял. Ты уже час молчишь. Едем – то мы куда? В полицию?

— Нет, притормози на обочине, давай еще потрахаемся.

— Смешно…

— А мне нет! Конечно в полицию! Нужно поймать этих ужасных людей, чтобы они больше никому не причинили вреда.

— Я тут подумал… Твой отец знал, что мать помогала этому ублюдку?

— Я не знаю. Я не хочу думать об этом. Не хочу даже предполагать, что отец знал о подвале, знал где мы, а потом играл скорбь и ужас. Да еще так, что я поверила и простила ему побои.

— И кстати выгнала меня, когда я его ударил.

— За это я извиняться не буду. Ты набросился на него, даже слова не сказал.

— Я не прошу извиняться, просто у меня сложилось ощущение, что ты все ему простила слишком легко. Пара построенных зданий, работа с психологом и словно не было побоев и стояний на твердой доске в занозах. Ты вообще у нас такая всепрощающая.

— Тебе это на руку, иначе как бы я с тобой трахалась.

— А за что тебе меня прощать? За изнасилование в подвале? Так я сделал это, чтобы ты потом не чувствовала стыд.