Книга Долина снов, страница 126 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Талан прищуривается:

— Что-то мне захотелось причинить боль тому, кто заставил тебя так думать.

Сердце трепещет. Я не хочу, чтобы Талан напал на Мериадека. Хотя он вполне способен на это. А еще я не хочу, чтобы принц причинил боль моей настоящей маме. Когда она обращала на меня внимание, мы замечательно проводили время. Помню, как она брала меня с собой в Венис-Бич^[11], покупала пирожное «Муравейник» и мы останавливались послушать уличных музыкантов. Однажды она купила воздушного змея в форме гигантской стрекозы с яркими ленточками. Мы бродили по художественным галереям и выбирали предметы, которые украсят наши будущие воображаемые особняки.

— Отец может быть и веселым, – торопливо вставляю я. – В нем есть артистическая жилка. Он всегда хочет большего. Он живет воображением и мечтает о великом, но, похоже, никогда не сможет достичь. Он застрял в той жизни, которой не хотел. И пытался сбежать из нее любым путем, а самый простой – это выпивка. Он хотел для меня лучшей участи, но не знал, как этого достичь. У него было только собственное узкое представление о великом. Так что, возможно, мои мечты сбывались, пока я заботилась о нем. Но все изменилось. И теперь я здесь. И уметь позаботиться о себе – не самое плохое умение на свете. Это в каком-то смысле дар – быть самодостаточным.

Я снова смотрю на Талана. Он совершенно неподвижен.

— Думаю, ты представляешь собой гораздо больше, чем считает Люмос.

— Вы сказали, у нас есть что-то общее. Вы тоже что-то скрываете. Так что же?

Между его бровями пролегает складка:

— Правление отца всегда приводило к катастрофам. Из-за него наше королевство расползется по швам – это все равно что запустить ткацкий станок в обратном направлении, пока все нити не запутаются и не порвутся. Оберон превращает мир в прогнившее кладбище, где надежда увядает на корню. Где мы наблюдаем, как наши жизни проходят мимо, не в силах изменить судьбу.

Я глубоко вздыхаю. Когда Талан пьян, его слова, сказанные вслух, очень похожи на его мысли. Странные. Поэтичные. Это настоящий Талан.

— Но что именно вы собираетесь изменить?

Его взгляд туманится, принц отворачивается.

— Как уже говорил, я осуществлю достижение наших целей более эффективным путем.

Он снова смотрит на меня, словно пытаясь понять мою реакцию. Потом хмурится, тянется к моему подбородку и проводит большим пальцем чуть ниже губ.

— Как ты поранилась?

Мое сердце учащенно бьется.

Всего двадцать минут назад я смотрелась в зеркало и считала, что выгляжу уже намного лучше. Хотя, конечно, во мне нет божественных сил фейри.

— А, ерунда…

— Но как это случилось?

Мысли разбегаются, я пытаюсь придумать другую версию, но чувствую себя раздавленной нагромождением лжи. Каждое новое вранье камнем ложится на грудь, и у меня уже ломаются ребра. Мне так хочется чего-то настоящего, хочется довериться кому-нибудь. И у меня возникает безумное желание рассказать Талану всю правду. Я вру ему, Тане, Найвен, Мордреду, Рафаэлю – всем, кого знаю… И прямо сейчас хочу взять и прокричать правду, пусть даже она убьет меня.

Разумеется, в этом порыве нет никакого смысла, поэтому я с горечью подавляю его. И понимаю, что уже слишком долго просто молча смотрю на собеседника.

— Ния, – тихо произносит Талан. – Если хочешь хранить секреты, пусть так и будет.