Книга Башня Авалона, страница 85 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— Шесть, – отвечает Серана. – Гизела и Орен возле статуи. На ней голубое платье-паутинка, на нем кожаные брюки в обтяжку – те, которые он носит каждый день. На скамейке с той стороны пруда сидят четыре полуфейри, все в платьях – два зеленых, одно лиловое и одно золотистое.

— Хорошо, но оно не лиловое. Скорее бледно-голубое с сиреневым оттенком, – замечаю я.

Серана оглядывается через плечо:

— Ах, да. Но остальное правильно.

— Брюки и правда слишком тесные.

— Кто у тебя за спиной и что они делают? – спрашивает меня Серана в ответ.

Я прикрываю глаза, пытаясь представить увиденное:

— Гаэль, Пенелопа и Гораций стоят у старинных надгробий с крылатыми черепами. Гаэль держит книгу в лиловой обложке и декламирует стихи. – Я открываю глаза.

Серана выгибает бровь:

— Ты же не слышишь, что именно он говорит.

— У него такой пафос на лице, а Пенелопа смотрит на него во все глаза. Так бывает, только когда он читает стихи.

Тана смеется.

— Хорошо, – продолжает Серана. – Кто из них вооружен?

Я прикусываю нижнюю губу, снова представляя увиденное:

— Пенелопа. У нее что-то выпирает из ботинка. Там спрятан нож.

— Отличная работа.

Мы дружно смотрим на Тану. Она вздыхает:

— Ох, пожалуйста, не надо…

— Тебе нужно освоить это для Отбора, – говорю я как можно мягче. Я уже догадалась, что за внешней безмятежностью Таны скрывается волнение. – У тебя всё получится. Уверена, ты справишься, Тана.

Но если честно, я сама не верю в то, что говорю.

До Отбора всего шесть недель. Там проверят нашу выносливость, боевую и шпионскую подготовку. И мои магические способности. Курсант, который плохо справится, отчисляется из академии. Иногда отчисляют с тяжелыми ранениями – или без них.

Отбор жесткий. Башне Авалона нельзя рисковать, посылая на задания слабых агентов. Если шпиона поймают, последствия могут оказаться катастрофическими для МИ–13. Такой шпион может выдать все наши секреты.

Серане не даются заклинания. Я по-прежнему с трудом контролирую магию. А у Таны серьезные проблемы с восприятием окружающей действительности. Она с легкостью замечает, что происходит, но не понимает, когда происходит.

— М-м… – Она мнется. – Там… позади меня мужчина? В темно-синей мантии? Он курит трубку.

Я заглядываю Тане за плечо. На траве лежит мужчина в бархатном жилете и читает книгу.

— Можешь поподробнее?

— Ну… он похож на человека с картины в нашей столовой. На знаменитого барда с длинной бородой… О! – вырывается у нее. – Это же тот самый поэт.

— Талиесин?^[29] – уточняет Серана. – Он умер тысячу с лишним лет назад.

— Значит, он был прямо у меня за спиной полторы тысячи лет назад… – Тана вздыхает. – Это безнадежно.

— У тебя все получится. – Грудь сжимает чувство вины за эту ложь. Я сомневаюсь, что у Таны получится.

— А что с телепатией? – интересуется Серана. – Ты смогла от нее избавиться?

— Все отлично! – Бодро рапортую я. – Не волнуйся.

Тана склоняет голову набок:

— Она опять взялась за старое.

— Точно, взялась, – соглашается Серана.

Я ощетиниваюсь:

— Вы о чем?

— Твой голос становится писклявым и срывается, когда ты врешь, – объясняет Серана. – Когда говоришь людям то, что они хотят услышать.

Тана морщит нос:

— Ты часто так делаешь.

У меня мучительно сжимается сердце:

— Значит, я не только не справляюсь с диаметральной магией, но еще и плохая врунья. Не лучшие качества для шпиона, да?