Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 172 – Джейк Адельштейн

Ни один обычный агент по недвижимости не уделил бы ему времени, поэтому он обратился к другу и был представлен Кэндзи Сакамото, теневому агенту по недвижимости. В каком-то смысле Сайго повезло, что он к тому времени уже покинул якудзу. Если бы он попытался найти квартиру в 2012 году, у него бы ничего не вышло.

Сакамото когда-то был главарем банды Ямагути-гуми и по совместительству торговал недвижимостью. В 2006 году он ушел в отставку, чтобы взять на себя ответственность за ужасную ошибку. На вечеринке после церемонии наследования он стянул кружевные трусики с одной из официанток и надел их на голову своего босса. Он был пьян, а у его босса было неважно с чувством юмора. С тех пор он работал с недвижимостью.

В тот день, когда Сайго пришел к нему, Сакамото был одет как обычно: черный костюм ручной работы японского производства, серая рубашка и красный галстук. На нем была его фирменная фетровая шляпа «Сделано в Китае» и изящные тонкие золотые часы «Патек Филипп». Только маленький значок с эмблемой его бывшей преступной группировки на лацкане его пиджака указывал на то, что он работает в преступном мире, а не в элитном банке.

В компании по продаже недвижимости с ним уже разговаривал пожилой мужчина. Их было трое: Сайго, Сакамото и старик.

Сакамото разговаривал с пожилым клиентом так, словно Сайго не было в комнате; это заставляло Сайго чувствовать себя невидимкой или призраком. На старике были джинсы, темно-серый свитер и очки в черепаховой оправе. Его отросшие волосы все еще были черными, хотя щетина на его лице уже поседела. Он больше не жил в Токио; он приехал на встречу из Южной Японии – старик уехал туда после того, как вышел на пенсию после нескольких лет работы в банке. Сайго не понимал, зачем его вообще пригласили на эту встречу.

Старик сдавал свой бывший дом молодому человеку в жилом районе Токио. Жилец покончил жизнь самоубийством, и, хотя об этом не писали в газетах, казалось, что все в округе знали о произошедшем. Никто в Японии не хотел жить в месте, где умирали другие люди, особенно если этот человек покончил с собой.

— На такое согласится разве что какой-нибудь гайдзин или якудза, – сказал Сакамото, кивнув в сторону Сайго. Старик внимательно слушал. Сакамото улыбнулся и закурил сигарету.

Сакамото понял, что завладел вниманием мужчины, и сказал ему, что знает одного человека, который купит этот дом, но за половину первоначальной цены.

— Я хочу сделать тебе предложение, подумай. У тебя есть только один шанс. Если ты откажешься, тебе придется платить налоги на недвижимость, которую невозможно сдать в аренду. Это денежная яма.

Сакамото достал из кожаного портфеля большой конверт. Он был заполнен наличкой – эквивалентом 250 тысяч долларов. Сакамото положил его на чабудай (низкий стол).

Старик посмотрел на конверт и заколебался, но лишь на несколько секунд. Он держал деньги в руках, взвешивая их, будто взвешивал и свое решение. Он положил конверт в свою маленькую черную кожаную сумку и низко поклонился. Потом началось оформление бумаг.

В японском преступном мире брокеров джикобуккен (испорченной недвижимости) называют джикения. Сакамото был джикения более десяти лет. Он сказал, что его доход составляет примерно 400 тысяч долларов в год, скромно приуменьшив сумму.