Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 46 – Джейк Адельштейн

Отец Канеда владел салоном патинко в Сайтаме, и Канеда должен был когда-нибудь взять на себя управление фирмой. Я познакомился с ним в конце 1990-х, когда еще был репортером в «Ёмиури Симбун» и работал над очередной статьей. С 1997 по 1999 год я упорно следил за историей «Сайтама Сёгин», банка, который был частью финансовой сети, управляемой корейскими японцами, по большей части связанными с Южной Кореей или Минданом. Банк обанкротился в 1999 году. «Сёгин» имел свою собственную банковскую систему, но после экономического краха в Японии едва не лопнул как пузырь.

В ходе работы над этой историей мне стало очевидно, что «Сайтама Сёгин» потерпел неудачу из-за плохих кредитов сомнительным организациям, в том числе строительной компании, поддерживаемой «Инагава-кай». Чтобы доказать, что именно произошло, потребовалась большая исследовательская работа, и корейское сообщество, похоже, было благодарно за то, что наша газета – в основном я и еще один репортер – расследовала это дело, в некотором смысле вынудив полицию Сайтамы принять меры.

В мае 2002 года бывший глава кредитного союза был приговорен к тридцати восьми месяцам тюремного заключения за причинение фирме финансового ущерба своим небрежным отношением к кредитованию.

После вынесения приговора мы с Кимом-Канеда толком не общались, но он меня помнил. Я объяснил, чего хочу, не вдаваясь в подробности, и он пообещал разобраться. Посоветовавшись с отцом, очень активным членом Миндана, он пригласил меня поужинать где-нибудь поблизости, чтобы мне не пришлось тащиться в Сайтаму. Я с радостью принял его предложение.

Мы договорились встретиться в пятницу. Добравшись до забегаловки возле вокзала, я решил предоставить ему право выбора меню.

За то время, что мы не виделись, он чуть покруглел. Раньше он преподавал киокушин карате в додзё^[10], которым владел его приятель. Теперь он по-прежнему выглядел суровым закаленным человеком со здоровым аппетитом, привыкшим наносить и получать удары, чтобы зарабатывать на жизнь.

Канеда рассказал мне, что он унаследовал от отца салон патинко в Кумагае. Еще два салона они открыли на севере Сайтамы, и хотя прибыль была не слишком высокой, они были в плюсе. Он жаловался, что салон патинко отнимает слишком много времени, которое он предпочел бы уделить додзе, но время от времени ему все же удается вести занятия, хотя сам он не успевает как следует тренироваться.

Ужин выдался восхитительным: пулькоги чонголь (прекрасная тушеная говядина), чидзими (корейские блины), несколько видов кимчи (нарезанных моренованных овощей) и немного просто невероятной жареной свинины. Мы выпили макколли, сливочного рисового вина, которое я всегда называл в уме «молочной смертью». Приторно-сладкое, оно опьяняет еще до того, как ты понимаешь, что происходит.

Информация, которую он мне сообщил, была надежной: мистер Ли вступил в ряды Миндана в Адачи в 2005 году и принимал активное участие в работе группы. Однако в то же время до отца Канеды доходили слухи о том, что он был тесно связан с «Сорен». Эти два кусочка пазла не слишком-то хорошо совпадали.

Вернувшись в офис, я обратился к репортеру одной из новостных служб, чтобы тот представил меня полицейскому из бюро общественной безопасности, что он и сделал. Полицейский мог только сказать мне, что «Вахей Энтертейнмент» в настоящее время не находится в списке фирм, связанных с Северной Кореей или «Сореном», но когда-то он там находился.