Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 47 – Джейк Адельштейн

Изучив всю доступную мне информацию, я понял, что не могу прийти ни к какому однозначному выводу. Так что я решил нарушить основные принципы комплексной проверки, организовав личную встречу с самим мистером Ли.

Я написал ему письмо на очень вежливом японском, где изложил основную информацию о себе и своей работе, и упомянул, что пишу книгу под названием «Пороки Токио», которая будет включать главу о бизнесе патинко, так что мне хотелось бы узнать больше о прочных связях индустрии с корейским сообществом в Японии.

Отчасти это было правдой. Я действительно работал над книгой, и у меня действительно были планы написать главу о преступлениях, связанных с патинко, в Сайтаме. Я отправил ему копию моей статьи о крахе «Сайтама Сёгин», корейского кредитного союза.

Вряд ли я вообще смог бы найти эту статью, если бы за работу над книгой не взялась и Михиль. Мими помогала мне привести в порядок файлы, лежавшие без дела годами: она сканировала документы и статьи, а иногда переводила небольшие документы, которые могли пригодиться. Хорошо, что я уже получил деньги за комплексную проверку и мог платить за час ее работы не меньше, чем за то же время получала сотрудница салона патинко.

Плюс этой статьи заключался в том, что это была одна из немногих статей под моим именем. Большинство газетных статей в Японии публикуются без подписи – кроме разве что колонок редактора.

К моей радости, мистер Ли согласился встретиться. Правда, поставил несколько условий: интервью будет закулисным, и я сделаю все, чтобы никто не догадался, что речь о нем. Он понимал, что если станет известно о его корейском происхождении, это не принесет пользы ни ему, ни его семье. Я согласился. Мы решили встретиться в его офисе в районе Адачи, расположенном на третьем этаже одного из его салонов.

Я уже давно не заходил в салон патинко, поэтому удивился, придя к нему без десяти девять утра и увидев перед входом довольно длинную очередь. К десяти в зале было уже полно игроков, по большей части мужчин лет тридцати-сорока.

Возле кажлого автомата стояла пепельница, и несмотря на, казалось бы, первоклассную систему вентиляции, воздух был наполнен дымом, который искажал яркий свет машин, и казалось, будто они истекают неоном. Автоматы выстроились в несколько рядов, игроки стояли спиной друг к другу и ловко, то медленно, то быстро поворачивали ручки управления, бросая шарики вверх и надеясь, что они приземлятся в нужном месте, позволив сорвать джекпот.

Шум был оглушителен. Музыка, похожая на те транс-композиции, что играют в клубах, ревела на полную громкость. Сквозь этот рев можно было разобрать электронные гудки и стук шаров, опускающихся на игровое поле и падающих в лотки, когда кто-то попадал в цель. Вдалеке слышалось равномерное пыхтение и щелчки шаров, которые подсчитывались в машине, выдававшей игроку квитанцию о выигрыше. Стоял неоднородный гул. Пахло паршивым кофе и железом. Я даже не представлял, как можно целый день работать в таком салоне, как можно провести там хоть несколько часов.

Пол был безупречно чист. Каждая машина была отполирована и блестела. Все низкие кресла с сиденьями из искусственной красной кожи выглядели совершенно новыми и удобными. Я коснулся одного и понял, что это кресла с эффектом памяти. На таком можно с удовольствием сидеть сколько угодно.