Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 76 – Джейк Адельштейн

Идея показалась мне полнейшим безумием, какой-то гомеопатией. Если учесть, что злоупотребление алкоголем стало одной из причин моего рака печени, лечить его прямыми инъекциями алкоголя казалось мне максимально нелепым. Конечно, сказал я себе, это не то что лечить рак легких с помощью сигарет, но звучало примерно так.

Эми Пламбек однажды сказала мне, что отравление метанолом лечат этанолом, и это до странности забавно. Одна буква алфавита может стать решающим фактором между жизнью и смертью.

Я еще раз обдумал эту идею. В Японии говорят, что саке – универсальное лекарство, излечивающее десять тысяч болезней. Думаю, о чистом спирте можно сказать то же самое.

— Это больно?

Он склонил голову вбок.

— Ну… специфические ощущения. Ваша опухоль окружена рубцовой тканью. Если спирт не вытечет из целевой области, вы ничего не почувствуете. Но если он попадет на поверхность печени, возможно, у вас поднимется температура и возникнут неприятные ощущения. Но, конечно, это не так больно, как операция.

Старший кивнул. Когда доктор-спортсмен объяснил мне ситуацию чуть подробнее, молодой любитель радиочастотных взрывов высказал небольшое возражение, за которым могли бы потянуться огромные последствия.

— Министерство здравоохранения и социального обеспечения разрешает чрескожные инъекции этанола только при опухолях диаметром менее трех сантиметров, – сообщил он. – Наш пациент не подходит под эти параметры.

Повисла тишина. В моей голове бурлили тысячи мыслей, но все они сводились к одной: мне крышка.

И тут произошло нечто экстраординарное.

Врач-спортсмен извлек данные МРТ, КТ и другие файлы и просмотрел мой файл и мои данные. Перевел взгляд на обоих других врачей и сказал:

— Ну, вы знаете, в свете того, что мы видим сейчас, я думаю, нам следует пересмотреть наши выводы.

И когда он легким движением руки ввел данные в мой файл на экране компьютера, диаметр моей опухоли внезапно стал всего 2,9 сантиметра. Он показал обоим врачам то, что сделал. Они пожали плечами и кивнули. Доктор постарше улыбнулся и обратился мне:

— Ну, это едва соответствует рекомендациям. Нам нужно будет начать терапию как можно скорее. Подходящую вам больницу мы уже сейчас можем назвать. Вы готовы ехать туда на следующей неделе?

Спортсмен посмотрел на меня и поднял бровь, как бы говоря: «Последний шанс, малыш».

Я понял.

— Да, – кивнул я, – у меня нет никаких планов. Запишите меня.

И на этом все закончилось. Я поблагодарил их за уделенное время. Они спросили меня, чем я зарабатываю на жизнь, и я им рассказал. Мы говорили о бейсболе, ядерной катастрофе, энергосбережении, бегущих иностранцах и Токийской электроэнергетической компании. Когда молодой врач ушел в другой кабинет, а тот, что постарше, последовал за ним, я начал было благодарить спортсмена за то, что приложил все возможные усилия. Кажется, он почувствовал, что я собираюсь сказать, и прервал меня:

— Есть много способов вылечить рак. Почти все работают. Единственная проблема заключается в том, что лечение обычно убивает пациента. Я знаю, что этот вариант – рабочий, и, надеюсь, он вам поможет. Это лучший сценарий. Но нельзя пропускать ни одного приема, и нужно прислушиваться к тому, что вам скажут врачи в больнице. Ко мне вы можете обращаться в любое время.