Книга Жар-птица, страница 129 – Арина Теплова

— Это ложь, — пролепетала она. — Но и вы, милостивый государь, тоже много танцевали сегодня и не только с одной пассией. Может, мне тоже обвинить вас в распущенности? Отчего вам можно, а мне нельзя вести себя как я пожелаю?

В ответ Измайлов наградил ее злобным взглядом, и она увидела, что на его лице заходили желваки.

— Я уже прекрасно понял, что вы решили испортить мне вечер. И прекрасно с этим справляетесь, сударыня, — раздраженно буркнул он и вновь уставился в темное окно.

— Но я действительно нехорошо себя чувствую, — залепетала Оленька, нервно кусая губки и ловя его ускользающий взор.

Она ощущала небольшое головокружение сейчас, может, духота на балу или печальные мысли спровоцировали ее недомогание, она не знала. Ею завладели нервные переживания оттого, что он не верит ей, думая, что она намеренно упросила его уехать с бала раньше, чтобы позлить. Оленька ощутила, что ей становится трудно дышать. Она начала быстро обмахиваться веером, пытаясь прийти в себя и не упасть в обморок.

Ощущая себя виновной, что сорвала его с бала, Ольга заметила, что Кирилл окончательно разозлился и не собирался этого скрывать. Все опять шло не так. Она вовсе не хотела доставлять ему неприятности, но опять он был недоволен ею. Она стала замечать, что в последнее время к холодности мужа стали добавляться раздражение и даже гнев. Если раньше ее слова почти не вызывали в нем никакого отклика, то теперь при малейшей ее невинной фразе Измайлов начинал словесную перепалку, и часто в задиристой манере, как будто только искал повода, чтобы поругаться с ней.

Удушливое состояние накрыло Ольгу, и уже через миг она упала в обморок, откинувшись на спинку сиденья. Когда пришла в сознание, так и не открывая глаз, она почувствовала, как ее бережно удерживают чьи-то руки. Ощущение тепла и ласки разливалось по всему ее телу, и молодая женщина открыла глаза. Лицо Кирилла было слишком близко от ее губ, всего в нескольких сантиметрах, а его глаза горели странным светом. Поняв, что лежит на его сильных руках, Оленька облегченно выдохнула и хотела уже улыбнуться ему.

Но Кирилл, тут же заметив, что жена пришла в себя, резко отстранился от нее. Посадив ее прямо на сиденье, словно куклу, сухо заметил:

— Вам уже лучше, я рад. Карета сильно трясла, я побоялся, что вы упадете, — он быстро пересел обратно на противоположное сиденье кареты. Его колючий и какой-то странный темный взор тут же разрушил желание улыбаться ему. Оленька как-то смущенно начала оправлять платье, которое немного спустилось с плеча, видимо, в тот момент, когда она упала в обморок. — Вам надо показаться доктору, — заметил Измайлов, вновь переводя на нее внимательный взор. — Простите меня, я был неправ. Вижу, вам действительно нехорошо, — добавил он с какой-то странной теплой интонацией в голосе.

Оленька отстраненно слушала его слова и внимательно смотрела в его непроницаемое лицо. Ей не давал покоя странный взгляд мужа, который она невольно заметила, едва пришла в себя. Она очень хорошо помнила этот взгляд. Именно так смотрел на нее Кирилл год назад. Также неистово жгуче и страстно горел его поглощающий темный взор, в глубине которого читалась тьма, в тот момент, когда она только пришла в себя. В первый миг, едва открыв глаза, она подумала, что Измайлов только что целовал ее или вот-вот должен был это сделать. Вся поза Кирилла и наклон его головы к ее лицу, взор и нежные объятья — все отчетливо говорило о том, что он не просто поддерживал ее, пока она была без сознания. Он явно преследовал свои тайные цели и желания, которые быстро попытался скрыть, едва она пришла в себя.