Книга Три последних слова, страница 51 – Янина Хмель

— Меня зовут Маргарита, — улыбается она и выталкивает меня за дверь.

— Извините… — начинаю я, порываясь вернуться в кабинет.

— Сь, — девушка захлопывает дверь у меня перед носом и уводит меня к окну.

— Что?

— Извинитесь, — улыбается она.

Я вспоминаю эти ямочки на её щеках, которые тут же возвращают меня в реальность.

— Перед ней? Да никогда! Вы знаете, что она…

— Изменяла вам?

Я киваю.

— Вы позволяли ей изменять себе. Вы ведь тоже знали!

— Но…

— А если не знали, то точно чувствовали.

Я снова киваю.

— Извинитесь и отпустите.

Я вздохнул.

— Я всегда была на вашей стороне, если это как-то взбодрит вас…

Я открыл глаза и первое, что увидел, — карие глаза моей незнакомки.

— Ты? — перевёл дыхание я.

— На тебе лица нет. Дурной сон? — ухмыльнулась она.

— Это ты мне его послала⁈

— Я только пришла. — Она подозрительно посмотрела на меня. — Что там было?

— Ничего ва… — Я осёкся. — Ничего ос-собенного, — и опять ложь: этот сон был важным и особенным.

— Иди умойся, — приказала она. — Выглядишь паршиво.

— Так бы и сказала, что хочешь полюбоваться моими формами, — поддел её я.

— Я уже всё видела! — Маргарита смутилась.

Стоя под прохладными каплями, я был озадачен и сбит с толку: это воспоминание, фантазия или предвидение будущего? Как к этому отнестись. И что с этим делать. А главное: рассказать ли об этом Маргарите…

— Маргарита… — Я вышел с душа и не застал её. — Опять исчезла без предупреждения!

Я разозлился, что для меня в обычных ситуациях было не свойственно. Только эта девушка… призрак этой девушки — уже давно не обычная ситуация. Я впервые задумался о никчёмности своей жизни без кого-то — без неё, а мы даже ни разу не были близки. Я ни разу не прикасался к её бархатистой коже. Но меня так сильно тянуло к ней. И если она была рядом — пусть даже тенью — у меня был смысл просыпаться по утрам. Или среди ночи. Лишь бы натыкаться на взгляд её карих глаз…

— Я здесь. И слышу твои мысли, — она появилась прямо передо мной.

Я замер посреди комнаты, застигнутый врасплох.

— Точнее, их диктует мне твой пернатый, — улыбнулась она.

— Предатель! — рассмеялся я в ответ. — Так и передай.

— Ты, правда, так хочешь, чтобы я была рядом? — Это смущение было так несвойственно ей, но как же оно преображало её! Это как сочетать несочетаемое и получить неожиданно интересный и прекрасный исход.

— Я готов принять любой вариант, лишь бы ты стала реальностью…

— Ну… у нас их два, — пожала плечами Маргарита.

— И ты молчишь⁈

— Я не знаю, как это возможно! — сердито фыркнула она.

— Ты могла просто сказать. Мы бы вместе стали разбираться в их возможности. А так… так ты носишь в себе этот груз.

— На каких основаниях я должна делить свой груз с тобой? — возмутилась она.

— Потому что… — Я даже забыл, как дышать: уставился на неё и на выдохе произнёс, как молитву: —.. потому что я люблю тебя!

Сейчас она была настоящим призраком: бледная и неподвижная. А потом рассмеялась, запрокинув голову. Её смех оборвался, она словила мой взгляд и, понизив голос, произнесла:

— Мне живой никто никогда не говорил этого, кроме мамы, — приблизилась ко мне вплотную. Моё сердце забилось скорее. — Мне живой… — Маргарита сделала долгую паузу, следя за тем, как меняются эмоции на моём лице: от страха к страсти. — … никогда… — Опять пауза. — … никому… — Шагнула ко мне и стала ещё ближе. — … не хотелось ответить… — Я больше не дышал. — … «я тоже… — У меня было только одно желание: сжать её в объятиях. — … люблю тебя».