Книга Позднорожденные. Том 3, страница 122 – Екатерина Шельм

— Г-госпоже сердца не положено… — пробормотала Софи.

— Ты моя супруга. Мне плевать на всех, кто этого не понимает, — зашептал он, заключая ее в теплые объятия.

Они сладко, очень нежно и волнующе целовались. Так неспешно, словно впереди у них была целая вечность, чтобы быть вместе. Софи провела по его коротко остриженным волосам, Линар погладил ее шею.

— Soifi... — прошептал он на эльфийском. Снова это смешное «и» в середине имени. Софи рассмеялась. Линар осторожно гладил ее лицо.

— Ты простишь меня, правда? Ты сможешь?

Улыбка Софи потухла. Секунду назад мира за пределами стен кухни просто не существовало, а сейчас она снова стала одной мелкой песчинкой, точкой на карте планеты. Планеты, которой скоро предстоит сгореть в войнах, провалится на сотни лет назад, снова зарасти лесами. Из-за него. Из-за ее Джона.

Она медленно высвободилась из его объятий.

— Это неважно. Я могу простить тебя. А ты? Ты сам себя простишь?

— Я сделал то, что должен был.

— Кому должен?

— Своему народу.

— Но мы тоже твой народ, Джон. Народ твоей матери.

Мгновение счастья скукожилось как листок бумаги, объятый огнем. Линар отвернулся и пошел снова носить со стола тарелки, Софи хотелось пореветь немного, но ее слезы остались где-то там, год назад в Сиршаллене. Она просто открыла кран и стала мыть тарелки.

Линар прохладно попрощался и ушел. София осталась одна в доме. Побродила, слушая тишину одиночества.

Если она оттолкнет Линара, вот что ждет ее тут. Одинокий пустой домик, редкие визиты Сцины. Если конечно они не вышибут ее вон через месяц или год.

А уехать — значит рисковать попасть в лапы консулов. Она вспомнила, как тот мужчина сдавил ее голову и швырнул на стол в допросной, и по коже прошла волна ужаса.

«Эльфы не враги мне. А люди не враги Линару. Мы просто запутались. Так ужасно, так страшно запутались. Накопили столько обид и боли... Может он прав? И единственный путь это стереть все и начать сначала?..» — мелькнула крамольная мысль.

Софи накинула капюшон толстовки и вышла на улицу. Звезды в поселке Верхний, казалось, касаются крыш. Софи села на скрипучую детскую качель в своем дворе и посмотрела на них некоторое время. Не хотелось думать ни о чем. Вокруг было так тихо, так спокойно. Мирно. Безопасно.

Кто-то прошел по улочке, Софи не видела кто, за заросшим вьюном забором. Где-то залаяла собака. Тишина была абсолютной, глубокой и сонной. Не трещали телевизоры, не шуршали шины, не тарахтели двигатели, не летали вертолеты. Ниоткуда не мог донестись звук сирены. Сонный поселок дремал в окружении вековых скал и лесов, укрытый от чужаков тяжелыми бетонными блоками, брошенными посреди дороги.

Вот чего они хотят. Тишины, покоя. Просто жить и не боятся. И могут себе позволить. Ведь для них нет ни смерти, ни болезней.

«А я? Если я заболею, кто вылечит меня? Кто вылечит мне зуб, например? Или если я забеременею, кто будет принимать роды? Кто будет стареть вместе со мной? Путать имена детей и внуков? Кто? Джон? Его ждет другая жизнь, та за которую он боролся. И мне нет в ней места. Завтра же скажу, что хочу уехать!» — решила Софи. — «Прямо с утра пойду к Линару и скажу, что хочу уехать. Спрятаться где-нибудь в городе. Мало их что — ли в мире».

Но она продолжала сидеть на качели, отталкиваясь одной ногой, покачиваясь и понимая, что никуда она не уедет. Что ей страшно вернутся туда, где каждый день она будет думать, не схватят ли ее при простой проверке документов на улице. Туда, где каждый день ей будет грозить смерть. Туда, где она будет видеть Линара только во сне.