Книга Позднорожденные. Том 3, страница 124 – Екатерина Шельм

— Я приняла решение: остаюсь тут на один год.

Линар не сумел скрыть радости.

— Хорошо. Спасибо.

— Я дам им шанс, всем этим эльфам. И тебе дам шанс посмотреть чего они стоят. А дальше мы решим. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я покажу тебе мир людей. И ты обещаешь на него посмотреть. Увидеть его с другой стороны. С хорошей стороны. Обещаешь?

Линар нахмурился.

— Ты хочешь уезжать отсюда?

— Да. Ездить иногда в город. Риттон не так и далеко, хоть это и дыра.

Джон тяжко вздохнул.

— Это риск для нас.

— Но ведь туда ездят за продуктами. За одеждой.

— Да... — Джон вздохнул, присел на табурет. — Ты должна понять. Ты — риск. Для всех эльфов, что здесь живут. И то, что ты захочешь ездить в людской город, вызовет подозрения, вопросы. Все знают, что ты рассказала людям, Софи. Ты предатель народа. Моего народа. И все же я нарек тебя госпожой сердца, ты спасла меня, и Эльтан разделил с тобой кровь. Их руки связаны, но не думай, что они забыли. Эльфы ничего не забывают.

— Если ты не веришь, что я найду с ними общий язык, тогда какой смысл тут оставаться? Если бы Мелана захотела съездить в город, ее бы пустили?

— Никто не в праве приказать Кайранэ.

— А Сцина?

Линар глухо усмехнулся.

— Отпустили бы и поскорее закрыли за ней дверь, в надежде, что не вернется.

— Я тут или одна из вас, или мне нет смысла оставаться ни на день. Так что? Ты выторговал мне право спрятаться здесь, а теперь придется бороться за право жить, как я хочу. Ты к этому готов? Каждый день бороться за меня?

— Только за тебя я и хочу бороться, Софи. Давно уже во мне нет никаких желаний, кроме твоего счастья. Это заслоняет все мои мысли. Потому что без этого, я несчастлив тоже. Это... недостойно. Эгоистично. Опасно. Но так велит мне сердце,

— Линар сглотнул, угрюмо глядя на свои босые стопы.

— Тогда обувайся.

Он вскинул голову.

— Что?

— Обувайся, не босиком же пойдешь.

— Куда же я пойду?

— Ко мне. Не хочу ночевать в этой помойке и тебе не позволю.

— Как мне понимать твои слова?

— Я предлагаю тебе свое ложе, — Софи постаралась не рассмеяться этой пафосной эльфийской формулировке.

Линар встал и стремительно убежал наверх. Софи не смогла сдержать смешка. Через тридцать секунд от уже спускался одетый и обутый.

Софи стояла, сжав губы, и пыталась сдержать смех.

— Быстро ты.

— Смейся, пока можешь, — он улыбнулся, и в голосе было сладкое, опасное обещание.

Они пошли через запущенный сад. Джон подхватил ее на руки и перепрыгнул ограду, словно это был мелкий бордюрчик на пути. Разулись в прихожей. Софи чувствовала, как напряжение разливается в воздухе, трещит электричеством, заставляет пересыхать горло. Они так давно не были вместе. С того дня, как плескались в ванной в Сиршаллене, а после она сбежала.

Линар не касался ее, словно до последнего давал право передумать. Софи сама взяла его за руку и повела наверх. Матрас на ее кровати был от старых жильцов. С одной стороны был продавлен, но хоть без клопов. Постельное было то, что дали. По размеру не подходило, и с углов торчал наматрасник. Расцветка была дикой — леопард.

Линар поморщился, глядя на кровать.

— Что такое?

— Ты достойна лучшего ложа. И оно будет у тебя. Обещаю.

— Ну раз оно так тебе не нравится...

— Мне нравится любое ложе, на котором есть ты.