Книга Все чудовища Севера, страница 156 – Ана Тхия

Лишь только она успела испугаться, а прежде обретённая в кругу друзей надежда уступила слабости перед лицом мощного врага, способного победить даже богов, битва словно замедлилась.

Покрутив головой, Улла заметила, что каждый из богов смотрит прямо на неё, словно впервые увидев наблюдательницу.

— Верная дорога вновь под твоими ногами, провидица, – произнёс Один. Его голос не был похож ни на один из тех, что Улла слышала прежде. – Заключай союзы и создавай прочный мир, чтобы законы мои и порядки жили после моей смерти. Сотки тот мир, в котором не будет Рагнарёка. Будущее в твоих руках!

Улла прижала ладони к губам, поражённая тем, что сам Один обращался к ней напрямую.

А потом вдруг резко села на кровати, тяжело дыша и хватая ртом воздух.

Рядом с ней Скалль поднял голову, держась за ломящие виски.

— Что случилось? – хриплым голосом спросил он.

— Я видела богов. Видела Одина, – Улла резко откинулась назад, смотря в потолок. – Прежде лишь слышала, как они сражаются, но сегодня я была в долине Вигридир. И видела всё.

Скалль подставил ей своё плечо, и Улла положила на него голову.

— А ты… – через какое-то время он нарушил тишину, наполненную только тяжёлым дыханием девушки. – Видела там его?

Улла набрала побольше воздуха, успокаивая своё сердцебиение.

— Да, – на выдохе ответила она. – И я не рассказала тебе, что видела Торгни прошлым днём. Это он спас меня от волков и отнёс как можно дальше от Нагльфара.

Мышцы Скалля под головой Уллы заметно напряглись.

— Как он?

Улла улыбнулась.

— Он там, где должен быть. Лучший из всех нас. Сражается за Одина так, будто делал это всю жизнь. – Её слова явно облегчали боль Скалля, вновь подступившую комом к горлу. Постепенно его тело стало расслабляться.

— Расскажи мне ещё.

— Ну что ж… Сейчас он облачён в золотые доспехи эйнхерия, а оружие его не знает промаха. Внешне он всё такой же, каким я помню его в нашу последнюю встречу.

— Но вряд ли такой, каким запомнил его я… Стоящего на коленях на льду. В своих снах я вижу этот миг каждую ночь. Как копьё пронзает его спину, а остриё выходит из груди. Как кровь сочится по губам, как он в последний раз замахивается топором, чтобы разрубить лёд и забрать вместе с собой врагов.

Голос Скалля дрогнул.

— Таким я его запомнил. И никак не могу вытравить эту картину из своей головы…

Улла повернулась на бок, положив ладонь на грудь Скалля. Его сердце билось медленно, но сильно, словно ударяясь о грудную клетку в попытках сделать себе больно.

— Я помню его живым и весёлым. Всегда верящим в справедливость. Его голос звучал будто наша совесть, взывая ко всему доброму, что могло в нас оставаться, – прошептала Улла. – Таким он и остался, поверь мне.

Скалль вздохнул. Его ладонь непроизвольно сжала пальцы Уллы на груди.

— В десять зим я украл у кузнеца топор, а сам сказал Торгни, что нашёл его, – он погрузился в воспоминания. – Уже тогда меня переполняло желание мести. Я хотел защищаться и даже намеренно искал себе врагов. Когда кузнец всё-таки поймал меня, машущего оружием перед мальчишками на улице, Торгни вступился за меня. И тогда впервые назвал братом. Торлейв уже был грозным воином, с которым никто не хотел связываться, так что Торгни пригрозил кузнецу.

Улла усмехнулась.

— Он всегда защищал меня, – вновь вздохнул Скалль. – Но когда мне было четырнадцать зим, мы гуляли по берегу и оба сорвались в обрыв. У Торгни текла кровь со лба, а я, хоть и сломал руку и нос, а голова моя кружилась, мешая вместе землю и небо, тащил его бессознательного вверх по камням. Я так испугался, что он умер… – Скалль с шумом выдохнул, а его грудь под головой Уллы напряглась. – Я молился всем богам, каких мог вспомнить. И они вытащили его из лап Хель. Но когда он стоял там на льду, истекая кровью, я позабыл всех богов… И никому уже не молился.