Книга Все чудовища Севера, страница 80 – Ана Тхия

Отвар уже действовал – у Уллы перед взором расплывались очертания деревьев и самой Хейд. Воспротивиться её воле казалось невозможным, ведь загадочная вёльва уже взяла верх над силами Уллы, заставляя её беспрекословно исполнять приказы.

Взгляд скользнул на запястье с браслетом. О, Торгни бы зарубил ведьму, узнав, что она творит с сознанием Уллы. Он бы никогда не позволил ни ей, ни Скаллю встать на сторону чудовищ, обещай они даже превратить Мидгард в Асгард. Так сейчас не хватало его непоколебимой преданности! Лишь у Торгни никогда не возникало сомнений в том, что есть добро, а что – зло.

Воспоминания о его голосе, обо всех словах, что он когда-то ей говорил, раскатились по телу, будто разносимые отваром.

Она не могла не вспоминать Торгни, равно как и Скалля, но всё-таки с большей теплотой. Если Скалль казался ей начертанным судьбой защитником, то Торгни был нелепым глупым хаосом, выбивающимся из её планов. Теперь она иногда тосковала по нему, особенно глядя на Бьёрна. Думала, что могла бы хоть попытаться стать другом Торгни, коли он того хотел. И было бы ей с кем посмеяться, когда тяжесть событий сдавливала лёгкие до хрипоты. А в миг сомнений он бы не осудил великую вёльву за то, что она не такая уж и великая.

Улла сглотнула, погрузившись в воспоминания. Отчего они так ярко всплыли в её памяти?

Теперь она добилась всего, о чём мечтала. Была на своём месте – во главе армии, почитаемая людьми и приравненная к богам. Но если чувство власти согревало, то сравнимое по силе чувство одиночества холодило изнутри. Среди берсерков не было ни одного знакомого ей лица, даже Веульв был чужаком. Если она совершит ошибку – никто не попытается спасти. Если будет падать в бездну темноты – люди прыгнут следом, не задавшись вопросом.

А Улла ощущала, что начинает падать. Вся её природа противилась мысли поклоняться чудовищам, это было чуждо людям, а уж вёльвам, всю жизнь проведшим за служением богам, и подавно.

Хейд сделала полный круг и наклонилась ближе к замолчавшей Улле, будто проверяя.

— Откуда ты знаешь, что без прежних сил твои ритуалы подействуют? – засомневалась Улла, удивляясь, как заплетается её язык. Она постаралась отвлечься от воспоминаний.

— Я вёльва почти столько же, сколько существует Асгард, – буркнула в ответ Хейд, не прерывая ударов в бубен.

— Вот как… – Улле показалось, что она напутала смысл слов. А потому усмехнулась и закатила глаза.

— Разве ты не встречала моё имя в тех историях, что передавались из поколения в поколение женщинами в твоей семье? – темноволосая ведьма выпрямилась, уставившись на Уллу. Но та не отвечала ей твёрдостью взгляда.

— Столько имён, всех не упомнить…

— Не спасительница, а проклятье! – проворчала Хейд, цокая языком.

Улла вскинула голову:

— Вы с Фенриром поразительно похоже хаете меня…

— Мы ладили ещё когда он был волчонком.

— Разве не мой разум сейчас одурманен?..

Силуэт Хейд расплывался за языками пламени, будто всё, что было за пределами круга, растворялось. А голос зазвучал так, как обычно для Уллы звучат голоса из других миров:

— Не пройди мимо ни одного знака. Но знай, что знаки теперь иные. Не Хугин и Мунин, вороны Одина, приносят теперь вести, так значит, вырвавшийся дракон Нидхёгг будет тебе посланником. Если не Тор зазвучит в грозе, тогда смех Локи разнесётся в громе, – Хейд растягивала слова, а их смысл углями прожигал дыры в сжимающемся сердце Уллы. – Не валькирии укажут путь павшим – значит, это сама Хель ступает по полю. К ней и взывай, Улла! О ней и спрашивай, её ищи на границе Мидгарда, ведь корабль Нагльфар уже на пути к нам.