Книга Все чудовища Севера, страница 81 – Ана Тхия

Улла не хотела вновь встретиться с пустым безжизненным взглядом Владычицы Мёртвых. Видела раз – того достаточно. И Хель далеко не в восторге была, заметив подглядывающую вёльву. Да и непреклонна в своём желании забрать с собой как можно больше людей…

— Асгард, Альвхейм, Ванахейм, Нифльхейм, Муспельхейм, Ётунхейм, Свартальвхейм, Хельхейм и Мидгард – всё едино теперь, все живые и мёртвые здесь теперь ходят, – пела Хейд.

Улла ощутила, что таинственный отвар и аромат тлеющих трав захватили её. Она не хотела подчиняться и только и думала о том, чтобы кто-то пришёл и остановил этот ритуал. Торгни, Бьёрн или Скалль. Кто-то достаточно сильный и властный, чтобы вновь спас её из беды.

Хейд запела монотонные молитвы, забила быстрее в маленький бубен. Улла закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании и не поддаться. Скажет потом, что не получилось, не сработало. Стараясь совладать с растекающимся по телу отваром, явно созданным, чтобы помутить разум и отправить в желаемое видение, Улла сдавила пальцами браслет на запястье, концентрируясь на боли.

Но тело тяжелело, будто погружаясь в болотную трясину, в ушах раздался звон.

Последнее ясное, что Улла увидела, – как чёрный ворон приземлился в центр круга и, глядя ей прямо в глаза, громко каркнул, расправив широкие крылья.

Хейд и ворон растворились в дыму. А для Уллы воздух наполнился голосами – сотни и тысячи говорили одновременно. Но ведь мёртвые молчали – она помнила это, когда была в Хельхейме.

Улла попыталась встать, но земля ушла из-под ног. Внезапно её окружил знакомый грохот битвы: звоны мечей, голоса воинов, рёв рогов. Она обернулась и отчётливее, чем прежде, увидела валькирий и эйнхериев.

Лучшие воины Одина, которых он собирал в битвах для своего чертога, Вальхаллы, теперь сражались на стороне богов с их врагами. Это был не сон, Улла чувствовала запах крови и гари, жар пламени, обжигающий лицо.

Среди толпы она сразу увидела его, ступившего в круг. Торгни стоял в золотом доспехе эйнхерия. Подол его величественной накидки был окрашен синей кровью ётунов, но лицо даже после битвы оставалось спокойным.

— Милая ведьма, – ехидно произнёс он без злобы, а Улла даже не стала перечить. От его знакомого голоса она ощутила, как в глазах собрались слёзы.

Словно по зову он явился, чтобы уберечь. Но вот только причина, по которой Торгни стоял в золотом доспехе воина Одина, была одна.

— Ты… мёртв? – слова застряли в горле.

— Верно, Улла, – с грустью признал он.

Улла сжала кулаки.

— Глупец! Если бы вы послушали меня тогда, если бы доверились мне! Ты был бы жив…

Торгни вздохнул. Его глаза, такие же ясные, как при жизни, стали серьёзными.

— И что тогда? Скалль преклонился бы перед волками, от которых мы так долго бежали, защищая тебя? – За спиной Торгни пронеслись воины в золотых доспехах, обрушив мечи на ледяную фигуру, теряющуюся в тумане. – Уж лучше быть мёртвым и сражаться на стороне Одина, чем пойти тропою чудовищ…

Улла поджала губы и обняла себя руками, потупив взгляд.

— Если бы ты остался жив, то нашёл бы меня сейчас! – Она смахнула слёзы тыльной стороной ладони, поражаясь своей чувствительности. – И, может быть, впервые за всё время я бы тебя послушала…

— Я тебя и не покидал, – Торгни улыбнулся и сделал шаг вперёд. – Сожалею лишь, что не прыгнул с корабля в ту ночь, чтобы вернуться. Разорваться между тобой и Скаллем было мне не по силам… Но знай, что с тех пор, как валькирии настигли меня, я защищаю тебя не менее рьяно, чем делал бы это при жизни.