Книга Все чудовища Севера, страница 98 – Ана Тхия

Улла поджала губы, с интересом запоминая каждую деталь.

— И что ты делал в лесу?

— Охотился.

— На кроликов?

— Это в твоем хмельном бреду за хромыми кроликами надо гоняться, – усмехнулся Бьёрн. – А мне было велено хищника убить голыми руками. Так уж заведено: коли справился, пока солнце не встало, а едкое варево ещё бурлит в желудке, то вернёшься берсерком, забрав себе силу зверя. Ну а коли не успел или же проиграл… вовек не возвращайся ни к людям, ни к богам.

Улла мотнула головой.

— Что это значит?

— А то, Улла… Что не всякий берсерком становится. Те, кого тут видишь, – выжившие и приютившие в себе зверя.

— Выходит, если начал ритуал, то до конца идти придётся? А в случае неудачи оставайся в лесу погибать, – поняла она.

— И не просто погибать, – Бьёрн снова сел, положив локти на колени. – В ритуал упрашивают богов привычные порядки нарушить и сделать из человека зверя, чего в мире нашем не должно быть. И боги дают тебе шанс доказать, что ты достоин. Но если не оправдал ожиданий… То боги отвернутся навсегда.

Улла понимающе качнула головой.

— И кого ты убил? – шёпотом спросила она.

Бьёрн замолчал. Его пальцы вновь сжались, будто ощущая под собой шершавую шкуру.

— Медведя.

Он произнёс это тихо, но в его голосе прозвучало что-то дикое и вместе с тем гордое.

— Не старого, но и не молодого медвежонка, каким я сам тогда был. Сильного. От меня тогда кровью пахло до границ Мидгарда. Я думал, что бродить буду до самого рассвета, но он меня быстро нашёл.

Улла не дышала, слушая.

— Тогда я думал, что отвар меня сильнее сделает, но не тут-то было… – Бьёрн усмехнулся. – Только медведя увидел, сразу понял, насколько я слаб. И мать вспомнил, которая предсказывала мне смерть в первую же ночь. И мигом представил, как она меня утром не дождётся, а так и будет стоять на опушке и в лес смотреть… А хуже того – помчит в чащу мой растерзанный труп искать!

Говоря о матери, он уже совсем не улыбался. По взгляду, направленному в алеющие угольки, было ясно, насколько сжимается сердце могучего берсерка.

— Мы только отца похоронили, я потому и хотел скорее зверем стать, чтобы защищать ее, – шёпотом пояснил Бьёрн и потёр глаза. – Ну, так, значит, сбил меня медведь с ног одним ударом! – громче продолжил он. – Я сразу почувствовал, как рёбра ломаются.

Он провёл рукой по груди, будто до сих пор испытывал ту боль.

— Никакой ярости берсерка я так и не ощутил. Чувствовал только, что вот-вот наложу в штаны.

Улла усмехнулась, хотя совсем не могла представить Бьёрна, страшащегося медведя. С каждым словом ей всё больше становилось очевидно, почему Бьёрн со смехом кидался на великана и был настолько отчаянно бесстрашным.

— И как же тебе удалось его победить? – с придыханием спросила Улла.

Бьёрн заулыбался и облизнул губы.

— Скалы за спиной оказались кстати, – хрипло рассмеялся он. – Медведь рванул на меня, а я кинулся в сторону. Так и полетели вниз вместе, будто пьяные друзья в канаву. А приземлились… жёстко, – он потёр плечо, будто, как и рёбра, до сих пор болело. – Последние кости у меня треснули, но у мохнатого череп, видать, надломился. Еле подняться мог, хрипел, ревел.

Улла слушала как ребёнок.

— А я… не стал ждать, – Бьёрн сжал кулак, вспоминая тот момент. – Схватил первый попавшийся камень, а повезло, что острый да большой. И… – он резко опустил кулак, изображая удар. – Пока он мордой потряхивал, я ему все зубы пересчитал, – рассмеялся парень и потянул за шнурок на шее, доставая медвежий клык. – Этот был самый красивый.