Книга Все люди севера, страница 148 – Ана Тхия

— Предпоследней! – крикнул смеющийся Эта. – Пусть приберегут свою последнюю милость до дня нашего великого сражения, когда вы все уже сдохнете, а мы со Скаллем будем валяться в луже собственной крови… Вот тогда-то мы помолимся богам в последний раз!

Скалль грустно усмехнулся, а Торгни печально вздохнул и посмотрел в чашу с отваром из коры ольхи, который ему передал Эта.

* * *

Улла не могла сосредоточиться, постоянно прислушиваясь к голосам у огня. Она устала и испытывала тоску, постоянно думая, что боги от неё отвернулись.

Услышав, как один из братьев Трюггвиссон взывает к богам, Улла разозлилась. Видимо, они насмехались над ней. Закрыв глаза и вдохнув поглубже запах подпаленной травы, Улла постаралась провалиться между мирами.

Она взывала ко всем богам по очереди. Позвала Ньорда, Одина, потом Фрейю, Тюра. Фрейра звала особенно отчаянно, попросив у него лето. Хоть, конечно, и понимала, что это глупо. Грустнее всего огонь и ветер отозвались о Торе. Бедный бог грома! Улла слышала, как Один и Видар, мстительный бог, славили сладкую месть за погибшего Громовержца. Ей приоткрылась завеса битвы. Мгновенно звуки сражения снова накинулись на вёльву.

Она различала тяжелые крики, удары и топот ног, а еще рычание чудовищ, с которыми сражались боги. Улле было даже странно, что остальные не слышали этого страшного рёва.

Но на мгновение и они услышали. Ветер донёс до Скалля, Ракель, Торгни и братьев отзвуки звериного рыка. Конунг подскочил на ноги, а Торгни схватился за копьё и уставился в темноту. Больше звуков не было.

— Что таит в себе тьма? – прошипел сквозь зубы Торгни, но Улла этого не слышала. Как и последующих слов.

— Улла зовёт богов. Она сильна так, что даже до нас доносятся звуки битвы, – выдохнул Скалль.

Ракель и Торгни посмотрели на него. Потом оба переглянулись, а Торгни произнес:

— Значит, боги ответят ей сегодня.

Но Улле никто не ответил. Только обрывки возгласов доносились до неё – иногда чуть отчётливее, но голоса неизменно тонули, почти не достигая Мидгарда. И когда злость и отчаяние вспыхнули в ней с новой силой, она осмелилась обратить свой голос к тем, кто был ближе всех. Она не уйдёт сегодня ни с чем.

— Фенрир, – прошептала она. И ответ тут же последовал – тяжелый волчий вой разрезал ночное небо. Казалось, волк был совсем близко.

— Этого ещё не хватало, – вздохнула Ракель, но все сидели как вкопанные.

— Если захотят прийти – всё равно придут, – пожал плечами Фюн.

— На всё воля богов, – покивал Эта.

Но волки не приходили, земля не тряслась от их быстрых лап, а вой не повторялся. Наоборот, воцарилось затишье. Только потрескивание досок в огне убаюкивало замолчавших путников. Улла покачивалась и больше не пела. Она слушала.

Фенрир обратил к Улле свои жёлтые глаза. Он спросил у вёльвы, почему она взывала к нему издалека, хотя он мог оказаться рядом в считаные мгновения, если бы ей взбрело в голову поговорить с ним.

Она ничего не ответила. А только задала свой самый важный вопрос. Улла спросила, совсем бесшумно перебирая губами, что ждёт их всех дальше. Но волк ответил только, что от судьбы не убежишь. И то, что предсказано, будет исполнено.

Улла заскулила, с силой прикусив внутреннюю сторону щеки. Она боялась привлечь внимание болтавших неподалёку людей.