Книга Корона рогатого короля, страница 119 – Янка Лось

Дети подошли ближе, девочки восхищенно рассматривали плащ и муфту Беатрис, мальчишки – коней. Фарлей со своим обычным надменным выражением лица смерил взглядом убогие домишки, детей в обуви не по ноге, заплатанные шали женщин, поморщился, возможно, представив себе запах капустного супа.

— Я же говорил, Беа, эта графиня Мур умеет делать только гадости порядочным людям. С ней еще разберемся. Так, девица, и ты, тетушка! Пришлите четверых мальчишек, трое отнесут сундук в дом, один покажет нам короткую дорогу в ближайший город, где есть королевская инквизиция. На обратном пути мы купим сюда кое-что. Позаботьтесь пока о высокородной леди, моей супруге, которая соблаговолила стать вашей попечительницей, покажите ей дома и напоите горячим. Мы сделаем здесь все достойно. Исполняйте.

Вокруг забегали. Фарлей приосанился. Впервые он хоть немного напоминал отца.

Вскоре Беатрис сидела у жарко натопленной печи, раздавала окружившим ее детям печенья, орехи, вишню в сахаре, взрослым теплые чулки и отрезы тканей, травы. Самый маленький и вовсе забрался к ней на колени, пригрелся, размазал по чумазой мордашке медовый сироп. Каждый подарок встречали радостными возгласами. Невиданная роскошь для приюта – на столах зажгли свечи, тоже привезенные Беатрис.

В голове у нее звучала тихая песня. Песня Эшлин. Сейчас Беатрис понимала, что эта песня о счастье и своем месте.

* * *

Пустой и беззвучный мир вокруг наполнился воем ветра, в котором звучал низкий приближающийся рев охотничьих рогов. Младший принц с изумлением наблюдал первую настоящую ночь в этом сером безвременном мире. В почерневшем небе поднималась круглая луна с грязно-бурыми пятнами, будто кто-то плохо отмыл кровь с мрамора.

Эпона с Эдвардом едва разглядели в стремительно наступившей ночи тропинку, по которой и побежали, взявшись за руки, отчаянно боясь потерять друг друга.

Медвежонок исчез. Он стал одной тенью из многих теней спустившейся ночи. Эпоне казалось, что она видит его, бегущего у ноги Эдварда, как собака. Но остановиться и рассмотреть было невозможно. Только бежать.

Рука Эдварда была холодной, и его хотелось отогреть, но сейчас нельзя было сбавлять шаг. Его пошатывало и заносило. Пребывание в замке стоило ему слишком много сил. Поэтому казалось, что они бегут медленно, как во сне.

До моста, за которым призывно и опасно светились зеленые огоньки, было вроде как рукой подать. Стоило только сбежать с холма и дойти до тощих болотных деревьев. Но почему-то они все еще не приблизились к мосту даже на половину пути. Все в междумирье обманчиво, зыбко, нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Оставалось опираться друг на друга. В этом мире не было ничего настоящего, кроме их желания спасти друг друга.

За новым звуком рога последовали скрежет и вой, от которого все внутри сжалось. Эпона обернулась. Неизвестно откуда взявшиеся в полуобвалившейся стене ворота замка раскрывались, а в просвет между створками в огне факелов уже рвались узкие морды. Эдвард сжал ее руку. Черные клыкастые звери с красными глазами были железными.

В университете Дин Эйрин на кафедре артефакторики стоял автоматон. Человеческая фигура с привинченной болтами нижней челюстью, круглыми глазницами и кружкой в руке. Он мог зачерпывать воду из бочки и переливать ее в ведро. Говорили, его собрал покойный профессор Дойл. Эти гончие были такими же, только не забавными, а жуткими. Подобия зверей, созданные из тьмы и металла.