Книга Корона рогатого короля, страница 31 – Янка Лось

Как-то вечером к Эпоне в комнату заглянула жена брата Беатрис. За ней служанка несла поднос с подогретым вином, бокалами и фруктами в сахаре – кажется, милой, в понимании Беатрис, беседы было не избежать. Обижать невестку казалось жестокостью, хотя общаться не хотелось. Беатрис пыталась всем угодить, и эта угодливость раздражала Эпону, раздражение пыталось стать высокомерием, и Эпона себя одергивала раз за разом. А Беатрис суетилась, краснела, улыбалась, склоняла голову. Поведением она напоминала мышь, которая кружится вокруг сыра и отхватывает от него по кусочку, все оглядываясь, не захлопнется ли мышеловка. Она то ли боялась Фарлея и его родителей, то ли считала, что недостойна лучшего обращения, то ли то и то вместе.

Но так уж вышло, что никто в доме, кроме Беатрис, не обратил внимание на то, что происходит с Эпоной. Наверное, стоило быть ей за это благодарной.

Беатрис отпустила служанку и расставила угощение сама, суетясь и улыбаясь, при этом не проливая и не роняя ничего:

— Простите, сестрица, что я пришла вот так, без спроса. Но я вижу, как вам тяжело. Женщина всегда поймет другую женщину, мужчина же никогда, так уж заведено. А вам, бедной, приходится быть каждый день среди стольких мужчин! Какая вы храбрая, я бы умерла от страха.

Эпона кивнула, слушая этот быстрый спотыкающийся голосок. Вообще-то, ректор Бирн мужчина. И Аодан. И… ну да, Эдвард. А они порой ее понимали, и прекрасно.

Или ей только так казалось?

— Мужчины бывают разные, Беатрис. Жаль, что единственнный пример для тебя – мой брат. Он мало на что способен, кроме как мнить о себе слишком много. Признаться, он надоел этим даже отцу.

— Что вы, милая сестрица! – Беатрис даже всплеснула руками, предусмотрительно поставив бокал. – Лорд Фарлей так добр, так предупредителен, а если он гневается, то лишь потому, что мои ошибки разозлят кого угодно. Я бываю такой неловкой. И он учился в университете, а я получила лишь немного домашнего образования, наверное, я кажусь ему глупой.

Эпона чуть не подавилась грушей в сахаре:

— В университете Фарлей только надувал щеки и пыжился, а потом его исключили. Он проучился два месяца! Учить его бессмысленно, в переполненную чашу вина не дольешь, а он так переполнен гордыней, что никакие знания не уместятся. «Зачем учиться и слушать других тому, кто слишком силен для университета неудачников?!» – произнесла она тоном брата. – Так он говорил?

Взгляд Беатрис показал ей, что да, так. Якобы кое-кто был слишком хорош для Дин Эйрин. Гений, не иначе. Жертва козней жалких завистников.

— Мужчина должен чувствовать себя победителем, даже если это и не совсем так, а женщина – вдохновлять его, – сменила тему Беатрис. – Я рада, сестрица, что хоть иногда у меня получается. Я так стараюсь.

— Сделать из кусачего осла боевого коня?

Беатрис шумно выдохнула и закусила губу. Эпона почувствовала ее обиду даже сквозь напускное смирение. Неприятно ощущать себя замужем за ослом, вот и придумывает, как бы сделать из Фарлея героя своих грез. Бедняжка. Если отец не смог влиять на Фарлея, то эта мышка, пытаясь, его разве что лишний раз взбесит.

Эпона мысленно пообещала себе провести с братом еще одну вдумчивую беседу о том, как надо и не надо вести себя с женой. Против магии Фарлей был теперь так же слаб, как его жена против его кулаков, и сестру боялся.